Чтение онлайн

А напротив меня стоял Петрушка, главный домовой. Низенький, круглолицый, с усами, в клетчатом фартуке и выражением лица “ну щас я тебе, девка, устрою курс молодого хозяйства”.

— Значит так, — заявил он, уперев руки в бока. — Если хочешь считаться настоящей невестой нашего Владыки, должна уметь варить, жарить и молиться, чтоб не спалить.

— Варить я умею, — бодро ответила я. — Кофе, например.

— Кофе — это ересь, — отрезал Петрушка. — У нас тут взвары, зелья и блинчики с благословением.

— Зелья я не варю, — честно предупредила я. — После последнего опыта лаборатория университета ещё пахнет полынью и отчаянием.

— Ничего, — довольно сказал он. — Ты быстро вольёшься в процесс. Сегодня учимся печь блины.

— Хоть что-то знакомое, — обрадовалась я.

— С добавлением обряда, — уточнил он.

Я подозрительно прищурилась.

— Обрядного… чего?

— Заговора, девка! — возмутился Петрушка. — Чтобы блины вышли судьбоносные, не просто закуска, а круг семейной привязанности. Каждый слой, шаг к гармонии.

Я уставилась на миску с тестом.

— И вы этим спасаете браки?

— Спасаем, продлеваем, иногда даже скрепляем насмерть. Как получится.

Конечно. Местные даже еду превращают в ритуал.

— Повторяй за мной, — скомандовал он, взмахнув половником, как дирижёр волшебного оркестра. — Соль в муку, чтоб невеста была в ладу…

— Соль в муку, чтоб невеста была в аду…

— В ладу! — взвыл Петрушка. — Не призывай мне тут чёрта за обедом, он и так без приглашения забегает!

— Простите, — сказала я, пытаясь не рассмеяться. — Просто мука слишком громко шуршит.

Петрушка закатил глаза.

— Господи, спаси меня от попаданок с чувством юмора и руками, как у куклы без инструкции.

Через десять минут кухня выглядела так, будто по ней прошёл ураган мукомётного апокалипсиса. Мука стояла в воздухе облаками, тесто шипело на плите, из духовки кто-то явно шептал проклятия. Петрушка орал, я хохотала, а в воздухе пахло чем-то подозрительно… вкусным.

— Отлично, — сказала я, ставя первую стопку. — Почти съедобно.

— Почти смертельно, — уточнил домовой, ткнув вилкой в центр блинчика. — Но дух пытливости хвалю.

Я вздохнула и отложила ложку.

— Что теперь?

— Теперь читаешь заговор на сладость семейной жизни.

— И что будет, если я ошибусь?

— Тогда жизнь будет сладкой. Или короткой. Как повезёт.

— Ну хоть без скуки, — пробормотала я и взяла карточку с текстом.

Слова там были старинные, вязь непонятная. Я начала шептать и на третьей строчке тесто вздрогнуло и само перевернулось.

— Ага! — крикнула я. — Получилось!

— Это не ты, это печь ругается, — простонал Петрушка. — Слишком громко сказала, чуть двор не перекрестила.

Я прыснула.

— Отлично. Значит, блины горячие, атмосфера накалена, а я официально прошла обряд посвящения в “кулинарные ведьмы”.

Домовой хмыкнул.

— Тебе ещё практику сдавать. Кощей не ест из чужих рук.

Я поджала губы.

— Отлично. Значит, мои блины останутся в живых.

Петрушка посмотрел на меня с прищуром, но угол его рта дрогнул.

— С тобой не соскучишься, невестушка.

Я усмехнулась.

— Это и есть мой талант. Развлекать бессмертных, пока они не начали скучать до смерти.

Кощей появился ровно в тот момент, когда я вытирала со щеки муку и думала, что если судьба и правда существует, то у неё чувство юмора уровня Бабы-Яги.

Он вошёл бесшумно — без фанфар, без охраны, просто шагнул в кухню, и воздух будто стал плотнее. Даже пар над кастрюлями мгновенно осел.

— Владыка, — пискнул Петрушка, подскакивая, как солдат на параде. — Я, это… я ей, то есть, мы тут немного… экспериментировали. Учебная практика!

— Вижу, — спокойно сказал Кощей, скользнув взглядом по горе посуды, клубам муки и по мне — вся в белых отпечатках, с косой, торчащей под углом “после землетрясения”.

Взгляд у него был тот самый, бесстрастный, ровный, будто он оценивал не бардак, а математическую задачу: “сколько невест по обмену можно потерять за один завтрак”.

— Объяснитесь, — коротко сказал он.

— Мы… пекли блины, — отрапортовала я.

— С магическим сопровождением, — поспешил добавить Петрушка, кивая так усердно, что шапка съехала на уши.

— Ага, — протянул Кощей. — И выжили оба. Впечатляет.

— Я талантлива, — сказала я, решив не сдавать позиции. — Университет фольклора, кафедра выживания при народных обрядах.

— И какой результат эксперимента? — сухо спросил он.

Я гордо поставила перед ним тарелку.

— Блины судьбы. Сладкие, с лёгкой ноткой хаоса.

Петрушка театрально шепнул:

— Не ест из чужих рук…

Но Кощей уже взял один. Без выражения, как будто просто изучал структуру. Откусил. Помолчал.

— Пересолено, — наконец произнёс он.

— Это соль стабильности семейного очага, — парировала я.

Он посмотрел на меня, чуть приподняв бровь.

— Очаг у нас горит, стабильность под вопросом.

— Зато блины целы, — не удержалась я.

— И кухня, — добавил он, оглядывая разгром. — Отчасти.

Петрушка прыснул. Я закатила глаза.

— В следующий раз — кофе, — сказала я. — Без заклятий, без катастроф, просто напиток.

— Кофе? — переспросил он, будто пробуя слово на вкус. — Это то, что пахнет, как обугленные сны?

— Это то, что делает человека добрее. Иногда.

Лавка Бабы-Яги, как обычно, стояла на курьих ногах и вальяжно покачивалась, будто подслушивала музыку миров и ей нравилось. Полы лавки поскрипывали, словно тоже имели мнение, а вывеска «Магия, мудрость и мелкий ремонт судеб» скрипела на ветру, приглашая не столько купить, сколько ввязаться.

Я зашла, и аромат ударил в нос — смесь сушёных трав, мёда и чего-то подозрительно похожего на ваниль, хотя ванили в этом мире вроде не существовало. Похоже, Яга экспериментировала с ароматизацией пространства.