Чтение онлайн

Кощей обвёл всё взглядом с видом человека, который впервые за тысячу лет решился признать: у него проблема.

— Я должен избавиться от этого, — сказал он.

— От чего? — ведьма помешивала котёл с таким спокойствием, будто речь шла о простуде, а не о разрушении эмоционального равновесия мира.

— От... — он замялся, — ...чувств.

Он произнёс это слово, как яд. Медленно, с горечью, будто само сочетание букв обжигало язык. Яга хмыкнула.

— Ага. Значит, та стадия.

— Какая ещё стадия?

— Первая — отрицание, — начала она, загибая узловатые пальцы. — Вторая — бегство. Третья — катастрофа.

Он нахмурился.

— Катастрофа — это то, что начнётся, если я не восстановлю контроль.

— Или то, что уже началось, — ответила она тихо и добавила в котёл щепотку серебристого порошка.

Пар взвился, заполнив комнату запахом льда и озона. В нём звенело что-то тревожное, почти… живое.

— Выпей, — сказала Яга, протягивая кубок. — Вернёт тебе холод.

Он взял кубок. Молча. Пальцы дрогнули.

— Выпей, — повторила ведьма, и в её голосе впервые прозвучала не ирония, а настороженность.

Он посмотрел в жидкость и впервые в жизни не был уверен, кто из них опаснее: она или он сам. Но всё же сделал глоток. Пар мгновенно взорвался вспышкой. Изба вздрогнула. Воздух сжался и мир, кажется, дрогнул. Яга резко отшатнулась.

— Что-то не так, — прошептала она.

Кощей поднял взгляд.

— Что?

Она всмотрелась в него и бледнела прямо на глазах.

— У тебя... уже не пусто внутри.

Он моргнул.

— И что с того?

— А то, — ведьма резко повернулась к котлу, — что это зелье не знает, на кого действовать.

Она подняла глаза.

— Оно ищет холод. А находит тепло.

В этот момент всё сорвалось.

Воздух вспыхнул, как треснувший лёд. С потолка сорвалась вязь чар, огонь метнулся по стенам, а изба завыла жалобно, словно старуха, которую заставили танцевать на буре.

Пар превратился в вихрь — серебристый, ослепительный. Магия, будто обезумев, вырвалась наружу.

— Стой! — крикнула Яга. — Ты запустил обратный процесс!

Но было поздно. Всё, что сдерживал он — чувства, жар, пульс, всё человеческое, вырвалось из него, как буря, как лавина, как магия, что наконец узнала своё сердце. Она ударила в стены, в воздух и понеслась прочь. Прямо к дворцу.

Когда я вошла в зал, меня едва не сдуло ветром. И не метафорически — реально. Шторы хлопали, как взбесившиеся призраки театра, люстры дрожали в истерике, а по мраморному полу пробегали всполохи света, то ли северное сияние, то ли нервный срыв архитектуры.

— Что за... — выдохнула я, пригибаясь, когда мимо пронёсся канделябр, явно обретший чувство самоуважения.

— Это он, — шепнул Петрушка, выглядывая из-за двери, как кот из-за штор, — пытался вылечиться. И теперь у нас, цитирую, у всех гормональный апокалипсис.

Я моргнула.

— Прекрасно. Ещё немного и стены начнут ревновать.

— Уже, — сообщил домовой мрачно. — Северное крыло спорит с библиотекой, кто его любит сильнее.

Я на секунду прикрыла глаза. Даже воздух вибрировал — на пределе. Дворец, веками безмолвный и ледяной, теперь жил. Дышал. Пульсировал. И всё это в такт ему.

По коридорам носились духи. Каждый переживал личную драму: Один плакал в вазе (в антикварной, между прочим), второй признавался в любви портрету предка, а третий обнимал котёл, шепча ему: «ты меня понимаешь, старина».

Даже у стен появилось настроение — они вздыхали. Тяжело. По-человечески. Всё вокруг дрожало от чувств.

Я проснулась от звука. Звонкий, весёлый, предательский дзынь!

Первое, что я увидела — золотое яблоко, вращающееся на прикроватном столике. Светилось. Щебетало. Радовалось жизни гораздо больше, чем я в семь утра.

То самое яблоко, через которое во дворце распространялись «официальные новости и слухи, которые всё равно утекут». То есть — магический аналог таблоида с функцией самообновления.

Я потянулась, зевая, поднесла яблоко ближе, и оно тут же выдало бодрый, приторно-радостный голос диктора-жаворонка:

— Сенсация! Владыка Элерона, он же Кощей Бессмертный, почувствовал!

Я зависла. Какое — почувствовал? Обычно, если он что-то чувствует, это конец главы и начало ледникового периода.

Но голос продолжал, не замечая моей моральной неподготовленности:

— По достоверным источникам, его сердце забилось впервые за тысячу лет! Придворные в шоке, духи плачут от счастья, а астрологи объявили неделю повышенной эмоциональности!

Я чуть не поперхнулась своим утренним взваром.

— Что?..

— Но это ещё не всё! — радостно щебетало яблоко, — источники утверждают, что всему виной смертная из иного мира, известная как «Невеста по обмену»! Да-да, вы не ослышались!

Пауза. В которой я почувствовала, как моя самооценка медленно пакует чемоданы.

— Прекрасно, — пробормотала я, зажмурившись. — Меня официально признали биологической угрозой для мифологии.

В этот момент влетел Петрушка. С сияющими глазами и выражением лица человека, который уже знает сплетни, но пришёл уточнить детали лично.

— Ты слышала? — захлёбываясь восторгом, выпалил он. — Теперь все обсуждают, как ты «растревожила лёд вечности»!

Он размахивал газетой, вернее, её магической версией: парящий пергамент с мерцающими заголовками. На первой странице портрет Кощея (в его лучшей позе “я не одобряю”), подпись «Бессмертный. Без комментариев. Но с сердцем».

— Уже хэштег появился, — продолжал домовой, хихикая. — #КощейСердцеЕсть!

Я медленно опустилась обратно на кровать, уронив голову на руки.

— Великолепно, — простонала я. — Осталось только, чтобы кто-то выпустил мерч: “Я — причина пульса.”

— Поздно, — сообщил Петрушка, сияя, — Яга уже заказала кружки!

Тем временем в избе Бабы-Яги кипело. И не только зелье.

Воздух дрожал от магии, котёл пыхтел, будто возмущался происходящим, а сама Яга была похожа на человека, который одновременно варит борщ, спасает мир и спорит с Вселенной о смысле чувств.