Чтение онлайн

– Как вы поняли?

– Пыль на срезе нарушена. Страницы листали недавно.

– Может, я.

Он посмотрел на меня.

– Ты читала «Преемственность родовых ограничителей в постстайном праве»?

– Ладно. Не я.

Он открыл книгу примерно в середине. Между страницами ничего не было. Потом пролистал к концу. На внутренней стороне обложки под углом виднелась тонкая царапина.

Громов провёл по ней пальцем.

– Здесь был вкладыш.

– Какой?

– Тонкий. Возможно, карта. Или ключевая пластина.

– Его забрали?

– Да.

Я села на пол прямо среди книг. Барсик тяжело перелез мне на колени, всё ещё бурча. В голове было пусто. Отец оставил что-то в книге, которую я годами таскала с квартиры на квартиру и ни разу толком не открыла. Кто-то знал. Кто-то пришёл и забрал. А я даже не понимала, что потеряла.

– Я идиотка, - сказала я.

Громов поднял взгляд.

– Нет.

– Да. У меня это лежало дома, а я даже не знала.

– Именно поэтому оно и лежало.

– Что?

– Если бы ты знала, тебя бы нашли раньше.

Я посмотрела на него. Хотела возразить, но не смогла. Барсик потёрся головой о мою руку. Я автоматически погладила его по спине.

– Вы думаете, отец специально спрятал это у меня?

– Думаю, он спрятал так, чтобы никто не подумал искать у ребёнка.

– Я уже не ребёнок.

– Тогда была.

Слова были простые, но больные. Тогда была. Тогда я действительно была ребёнком, которому никто ничего не объяснил. Только взрослые лица, закрытые двери, мамино «не спрашивай», отцовские книги в коробке, ощущение, что тебя не посвятили не потому, что берегли, а потому что ты не имела значения. И вот теперь оказалось, что, может быть, берегли. Или использовали как тайник. Или и то и другое. Прекрасная семейная традиция: любить так, чтобы потом человек разбирался с последствиями через десять лет в компании альфы-рецидивиста.

– Надо уходить, - сказал Орлов из дверей.

Я подняла голову.

– Что?

– Квартира скомпрометирована. Здесь нельзя оставаться.

– Но комиссия сказала…

– Комиссия не знала про взлом, - ответил он.
– Сейчас будет служебная квартира.

Громов не согласился сразу.

– Нет.

Орлов посмотрел на него устало.

– Опять?

– Служебная квартира под контролем Бюро. Если ключ Светлова активен в системе, нас там будут ждать.

– А здесь уже были.

– Поэтому не здесь и не служебная.

– Куда?

Громов посмотрел на меня.

– Есть место.

– У вас?
– спросила я.

– Да.

– У вас есть место? После трёх лет в изоляторе?

– Не квартира. Старый дом стаи. Его нет в документах Бюро.

Орлов покачал головой.

– Это невозможно согласовать.

– Тогда не согласовывай.

– Громов.

– Лейтенант, - сказал он тихо, - в её квартире уже были. В изоляторе её пытались считать через ключ отца. Служебный адрес дадут те же люди, у которых был её личный адрес. Хочешь вести её туда?

Орлов молчал. Я видела, как он борется с протоколом. Протокол у него был в крови, в форме, в привычке стоять прямо. Но реальность сегодня с протоколом обращалась примерно так же, как Барсик с новой когтеточкой: посмотрела, понюхала и демонстративно ободрала диван.

– Инесса Марковна должна решить, - сказал он наконец.

– Пусть решает быстро, - ответил Громов.

Я поднялась с пола, прижимая Барсика к себе.

– Подождите. Я никуда не поеду в какой-то старый дом стаи, который «не в документах Бюро». Это звучит как начало истории, где героиню находят в лесу через три серии.

– Здесь ты не останешься, - сказал Громов.

– Вы опять решаете за меня.

– Да.

– Смело признаёте.

– Сейчас да.

– А моё мнение?

– Скажешь по дороге.

– Я не поеду!

Браслет на моей руке мигнул жёлтым, потому что Громов вышел к коридору, а я осталась в комнате. Он остановился. Повернулся. Посмотрел не зло, не насмешливо, а так, что мне стало ещё хуже.

– Лиза, у тебя пять минут собрать вещи. Потом мы уходим.

– Вы не имеете права мной командовать.

– Имею возможность.

– Это не одно и то же.

– Знаю.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

– Вы просто невыносимый диктатор с бородой.

– Собирай вещи.

– Я сказала…

– Пять минут.

– Елизавета Андреевна, - вмешался Орлов, и по его голосу я поняла, что он принял решение раньше, чем сам успел его согласовать с совестью.
– Соберите документы, лекарства, зарядку, корм для кота. Остальное потом.

– Кот едет со мной?

Барсик, будто понял, возмущённо мявкнул.

– Да, - сказал Громов.

– А вас кто спросил?

– Барсик важен.

Я уставилась на него. И опять - совершенно серьёзно. Вот просто огромный альфа, бывший глава стаи, подозреваемый убийца, человек с красным уровнем риска, стоит посреди моей разгромленной комнаты и заявляет, что мой толстый обиженный кот важен. Ну как с таким спорить? Точнее, спорить можно. Но уже немного по-другому.

– Он вас всё равно возненавидит, - сказала я.

– Переживу.

– Он будет орать всю дорогу.

– Я тоже могу.

– Не сомневаюсь.

Я сунула Барсика Орлову. Орлов не был готов. Барсик тоже. Они посмотрели друг на друга как два существа, которых жизнь неожиданно связала без всякого родового контура.

– Держите, - сказала я.
– Только осторожно. Он нервный.

– Я вижу, - сказал Орлов, удерживая кота под передние лапы, как бомбу.

Барсик издал звук, похожий на проклятие.

Я схватила спортивную сумку и начала бросать туда вещи. Паспорт. Документы. Зарядка. Ноутбук. Кошелёк. Корм Барсика. Пара футболок. Джинсы. Нижнее бельё - я запихнула его особенно быстро, потому что Громов стоял у двери и, конечно, не смотрел, но само его присутствие превращало сбор трусов в драму о нарушении личной границы. Косметичка. Лекарства. Отцовская фотография из коробки. Три оставшиеся книги с полки. Синюю книгу с пустым следом от вкладыша я тоже взяла, хотя понятия не имела зачем. Может, потому что теперь она была не книгой, а дырой в прошлом.

На кухне я насыпала корм в контейнер, схватила переноску. Барсик, увидев её, понял, что день стал хуже, чем он думал, и попытался превратиться в жидкость. Орлов героически удерживал его, пока мы вдвоём запихивали кота внутрь. В процессе Барсик оцарапал мне рукав, Орлову - палец, а Громову, который подошёл помочь, просто посмотрел в глаза и зашипел так, будто встретил древнего врага своего рода.

Громов посмотрел на кота.

– Характер есть.

– Не льстите ему, - сказала я.
– Он и так считает себя хозяином квартиры.