Чтение онлайн

– А я нестабильный зверь. Мне тоже можно.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент браслет на моей руке мигнул. Не жёлтым, не белым, а красным. Одновременно я почувствовала резкий укол в груди. Громов шагнул ко мне почти мгновенно.

– Что?
– спросил он.

– Не знаю.

Браслет пискнул. На планшете Павла Игоревича что-то вспыхнуло. Юрист побледнел.

– Дистанция нормальная, - сказал он.
– Реакция не от дистанции.

Инесса Марковна выхватила планшет.

– Внешний импульс?

– Похоже.

– Откуда?

Павел Игоревич быстро провёл пальцами по экрану.

– Сторонний запрос к контуру. Кто-то пытается считать статус гаранта.

Громов изменился.

Вот просто взял и изменился. Только что передо мной стоял мрачный, язвительный мужчина в чёрной куртке. Через секунду - хищник, который услышал шаги за дверью. Лицо стало жёстким, глаза холодными, тело неподвижным. Даже воздух рядом с ним будто стал тяжелее.

– Кто?
– спросил он.

Павел Игоревич сглотнул.

– Запрос идёт через старый внешний ключ. Не из изолятора.

– Из Бюро?
– спросила я.

Он молчал слишком долго.

– Возможно.

В комнате все посмотрели друг на друга. И я вдруг поняла: это уже не бюрократическая ошибка. Не странность древней печати. Не случайный сбой. Кто-то где-то узнал, что контур активирован. И этот кто-то уже пытается посмотреть на меня через связь, как на новую запись в чужом реестре.

Браслет снова мигнул красным. В груди кольнуло сильнее. Я невольно схватилась за стол. Громов оказался рядом, но не коснулся. Просто встал так близко, что тепло от него перекрыло холод.

– Закройте контур, - сказал он.

– Пытаемся, - ответила Инесса Марковна.

– Быстрее.

– Не командуй мне в моём секторе.

– Тогда не заставляй меня делать это самому.

Виктор Сергеевич резко сказал:

– Громов, шаг назад.

Громов даже не повернулся.

– Кто-то тянется к ней через мой родовой контур. Если ты сейчас скажешь ещё одно слово не по делу, я забуду, что на мне браслет.

Виктор Сергеевич побледнел от злости или страха. Может, и того и другого.

Инесса Марковна работала с планшетом быстро, без лишних движений. Павел Игоревич что-то подключал к моему браслету. Орлов закрыл дверь и встал у неё с оружием. Я сидела за столом и старалась не паниковать. Получалось примерно как всё сегодня: формально старалась, практически нет.

– Что значит «тянется ко мне»?
– спросила я.

Громов посмотрел вниз, на меня.

– Тебя ищут.

– Кто?

– Тот, кто ждал активации.

– То есть это правда не случайность?

Он молчал. Снова это проклятое молчание.

– Роман.

Он впервые не поправил обращение. Не улыбнулся. Не съязвил.

– Да, - сказал он.
– Похоже, не случайность.

И вот тогда страх стал другим. До этого я боялась камеры, печати, близости, странной связи, его самого. Всё это было рядом, видимо, ощутимо. А теперь появился кто-то невидимый. Кто-то за стенами. За документами. За Бюро. Кто-то, кто мог знать моего отца, дело Громова, мою кровь и сегодняшний маршрут раньше меня самой.

Браслет погас. Боль исчезла. Инесса Марковна выдохнула.

– Закрыла. Но ключ был настоящий.

– Чей?
– спросил Громов.

Она посмотрела на экран. Лицо её стало каменным.

– Ключ Андрея Светлова.

Я перестала дышать.

Наверное, всего на секунду. Может, на две. Но мир успел сузиться до этой фразы.

Ключ Андрея Светлова.

Моего отца.

Человека, который, как мне говорили, давно ушёл из Бюро. Человека, который, по словам Громова, не исчез добровольно. Человека, чей старый ключ только что пытался считать мой статус через родовой контур опасного альфы.

– Это невозможно, - сказала я.

Громов посмотрел на Инессу Марковну.

– Запрос свежий?

Она медленно кивнула.

– Только что.

Я рассмеялась. Тихо, коротко, совсем без веселья.

– Ну конечно. Потому что сегодня день, когда всё невозможное происходит по расписанию.

Громов наклонился ко мне ближе. На этот раз я не отстранилась.

– Лиза.

– Елизавета Андреевна, - сказала я автоматически, но голос прозвучал слабо.

– Слушай меня. Теперь ты точно не остаёшься одна.

– Да я уже поняла, что романтический побег от вас отменяется.

– Это не шутка.

– А я не умею иначе.

Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то резкое, но передумал. Вместо этого протянул руку. Не касаясь. Просто рядом. Как тогда, в секторе. Выбор, будь он проклят.

– Пойдём.

Я посмотрела на его руку. Потом на браслет. Потом на Инессу Марковну, которая уже кому-то звонила. На Орлова у двери. На Павла Игоревича, который смотрел в планшет так, будто там открылся вход в ад. На Виктора Сергеевича, слишком напряжённого для человека, который ни при чём.

А потом снова на Громова.

– Куда?

– К тебе домой.

– После того, что только что произошло?

– Именно после того, что произошло.

– Почему?

Его лицо стало совсем жёстким.

– Потому что если здесь кто-то использует ключ твоего отца, то в этом здании ты не в безопасности.

Я медленно вложила свою руку в его. Не потому, что доверяла. Не потому, что хотела. Не потому, что связь тянула. А потому что пол под ногами снова начал превращаться в зыбкую поверхность, и рядом с ним, как бы я ни злилась, было устойчивее.

Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони осторожно, почти бережно. Боль не пришла. Только тепло.

– Предупреждаю сразу, - сказала я, поднимаясь.
– Барсик вас возненавидит.

Громов посмотрел на дверь.

– Пусть встаёт в очередь.

И с этой фразой мы вышли из комнаты ожидания. Я - младший специалист регистрационного отдела, которая утром хотела всего лишь пережить рабочий день. Он - альфа, которого три года держали в клетке и которого теперь выпускали под мою личную ответственность. А где-то между нами, под кожей, под браслетами, под всеми этими актами, протоколами и страхами, тянулась живая, горячая нить, которую уже пытались дёрнуть чужими руками.