Чтение онлайн

Записи Тарена Морра.

Баланс сидел на полке, довольный собой, с кусочком раствора в зубах, и смотрел на меня глазами существа, которое совершенно точно заслужило награду.

— Хороший баланс, — сказала я.

Баланс чихнул, уронил раствор на голову Рику и перелетел мне на колени.

\* \* \*

Мы разбирали записи весь день.

Тарен Морр писал по-аэтерийски, но местами сбивался на язык, которого Ольвен не знал, а я знала. Русский, корявый, полузабытый, с ошибками и вкраплениями латиницы. Он терял свой язык, как я, наверное, потеряю свой через двадцать лет: медленно, нехотя, слово за словом.

Содержание записей уместилось бы в один абзац, но растянулось на пять листов, потому что Тарен был осторожен, писал намёками, шифровал очевидное и прятал главное между строк. Бухгалтерский навык: когда работаешь с опасными данными, никогда не формулируй прямо.

Вот что он нашёл.

Первое: проклятие Ашфроста наложено лично Ильдериком Дариеном, не его предком, не его агентом, а им самим, двести семь лет назад. Тарен нашёл доказательство, которого не хватало Эларе: подпись в формуле якоря. Магическая подпись, спрятанная так глубоко, что увидеть её мог только человек с числовым зрением.

Второе: Тарен нашёл формулу, которую назвал «зеркалом». Не оружие, а отражатель: формула, способная развернуть магический поток обратно к источнику. Теоретически любой поток, будь то проклятие, атака или сама энергия жизни.

Третье, и самое странное: в конце последнего листа, отделённая от остального текста двойной линией, стояла фраза. Одна. По-русски. «Ключ, в крови дракона. Не Ашфроста, другого.»

И ниже, другими чернилами, позже: «Я не могу это закончить. Она (формула? Элара? судьба?) требует числовика с привязкой. У меня нет пары. Нужен кто-то, кто будет связан с драконом. Кто увидит числа и сможет пройти.»

«Пройти.»

— Дитя моё, — сказал Ольвен. Он сидел напротив, с очками в руке, и смотрел на меня так, как смотрят на человека, который стоит на краю обрыва и не знает об этом. — Вы понимаете, что он описывает?

— Формулу перехода, — сказала я. — Портал между мирами.

— И?

— И что ему не хватило связи с драконом. Истинной пары. Для активации нужен якорь, не разрушающий, как проклятие, а... соединяющий. Мост между мирами, между числами. А мост это пара: дракон и числовик.

Мы оба молчали.

— Тарен не мог вернуться домой, — сказала я. — Потому что у него не было того, что есть у меня.

\* \* \*

Кайрен пришёл в библиотеку вечером.

К этому моменту я сидела за столом шестой час, окружённая пергаментами, как баррикадами, и переводила формулу Тарена в свою систему записи. Числовое зрение гудело, я использовала его так интенсивно, что перед глазами плыли серебристые искры даже с закрытыми веками. Баланс спал в чернильнице, и его хвост свешивался в чернила, а кончик уха в мою чашку чая. Рик этого не видел. Или видел, но решил не комментировать.

— Маша.

Я подняла голову. Он стоял за моим стулом. Близко, я чувствовала тепло его тела сквозь ткань рубашки. Серебристые линии на его руках мерцали, откликаясь на мою магию, на числа, которые висели в воздухе вокруг стола.

— Ольвен рассказал мне, — сказал он. — Про Тарена. Про формулу.

— Я ещё не...

— Не сейчас. — Он положил мне на плечо тяжёлую тёплую руку. — Покажи.

Он сел рядом. Пододвинул стул вплотную, так что наши плечи соприкасались. И стал читать. Медленно, внимательно, водя пальцем по строчкам, привычка, которую я раньше не замечала: он трогал текст, как трогал камни замка. Телесно, весомо.

Мы читали вместе. Его дыхание, ровное, глубокое, касалось моей шеи, когда он наклонялся к пергаменту. Моя рука, двигавшаяся по строчкам, время от времени задевала его запястье, пальцы, тыльную сторону ладони. Ни один из нас не отстранялся. Ни один не комментировал.

Свечи горели. За окном горы, звёзды, тишина. Баланс во сне перевернулся в чернильнице, выпростав все четыре лапки и оба крыла, и стал похож на серебристую медузу.

— Вот, — сказала я, ткнув пальцем в строчку. — «Ключ — в крови дракона.» Тарен считал, что для активации зеркальной формулы нужна магическая подпись дракари. Конкретного дракари, не любого. Того, чья магия является источником угрозы. Если использовать это против Дариена...

Я повернулась к Кайрену. Объяснить формулу, показать связь между элементами, и оказалась в сантиметре от его лица.

Серо-голубые глаза, серебристые искры в них (отражение свечного пламени или магии, я не различала), тёмные ресницы, которые я никогда не рассматривала так близко, и линия челюсти, резкая и чёткая, как контур числа.

Пауза.

Мир сузился до расстояния между его губами и моими. Пергаменты, формулы, Тарен Морр, зеркальная формула, Дариен, всё это существовало, но где-то далеко, за границей этого сантиметра, этого дыхания, этого пульса.

— Формула, — сказала я. Тихо. Почти шёпотом.

— Потом, — сказал он.

И расстояние исчезло.

Поцелуй был другим, не таким, как раньше, не точка и не запятая. Длинный, медленный, с привкусом чернил (я запачкала щёку, пока работала) и хвойного чая. Его рука на моей шее, большим пальцем по линии челюсти. Моя на его груди, где под тканью серебристые линии горели теплом. Баланс проснулся, чихнул, упал из чернильницы и с достоинством удалился под стол.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, свечи догорели на треть, а пергамент с формулой Тарена промок от опрокинутого чая.

— Формула, — повторила я, глядя на мокрый пергамент.

— Высохнет, — сказал он.

— Это исторический документ.

— Высохнет, — повторил он и убрал прядь волос с моего лица. Жест, который у другого мужчины выглядел бы банально, а у Кайрена, как событие. Потому что он сто лет ни к кому не прикасался. Каждое его касание было решением и выбором: я здесь, я хочу, я позволяю себе.

— Кайрен.

— М.

— Тарен был таким же, как я. Попаданцем. Он искал дорогу домой. И не нашёл, потому что у него не было истинной пары.

Он помолчал, потом:

— А у тебя есть.

Не вопрос, а утверждение, спокойное, как утренний свет.

— Есть, — подтвердила я. — И это... меняет вещи. Формула Тарена, не просто портал и не просто оружие. Это что-то третье, и я пока не понимаю что. Но интуиция, а бухгалтерская интуиция ошибается реже, чем любая магия, говорит мне, что эта формула нам понадобится.

— Против Дариена?

— Может быть. Или для чего-то, чего мы пока не видим.

Он кивнул. Не стал расспрашивать. Доверие, молчаливое, полное, которое было ценнее любых слов.