Чтение онлайн

Я нашла его в западном крыле. В большом зале — том самом, где стоял якорь. Чистые стены серебрились в лунном свете, падавшем из высоких окон. Он стоял посередине, босой, в одной рубашке, скрестив руки.

Не обернулся. Но знал, что я здесь. Общий пульс, подарок золотого контракта, стучал ровнее, когда мы были рядом.

Я не стала спрашивать «что случилось» и не стала утешать. Бесполезно утешать человека, который сто лет справлялся один. Можно только сесть рядом и быть.

Я села на пол. Холодный камень, тонкая ночная сорочка, не лучшая комбинация для комфорта. Достала из кармана тетрадь — да, я ношу тетрадь в кармане ночной сорочки, и если кто-то считает это ненормальным, значит, он никогда не был бухгалтером, — открыла на странице с аудитом и начала читать вслух.

— Раздел третий, подраздел «Б»: запасы зерна. Амбар северный: пшеница, четыреста двенадцать мешков. Рожь, сто восемьдесят девять. Ячмень — двести тридцать один. Амбар южный...

Голос ровный. Монотонный. Цифры текли, как вода, — одинаковые, спокойные, предсказуемые. Без сюрпризов, без боли, без рывков.

Кайрен сел рядом. Не сразу через минуту. Сначала опустился на пол. Потом привалился плечом к стене. Потом, медленно, как падает снег, склонил голову. Ко мне. На плечо.

— ...овёс — сто сорок четыре мешка, бобы, шестьдесят два, горох...

Его дыхание замедлилось. Серебристые линии на руках светились мягко, не тревожно, а тихо, как ночник.

— ...горох, тридцать девять мешков. Мёд, двенадцать бочек. Солонина...

Он заснул.

Я продолжала читать, ещё пять минут, чтобы убедиться. Потом закрыла тетрадь. Повернула голову — осторожно, чтобы не потревожить. Его лицо — близко, расслабленное, без тени и без маски. Тёмные ресницы, серебристые пряди на виске, губы, чуть приоткрытые. Лицо человека, который впервые за сто лет не ждёт удара.

Баланс появился неизвестно откуда — маленький, серебристый, бесшумный, как все существа, которые охотятся инстинктивно. Подошёл, обнюхал мою ногу, обнюхал ногу Кайрена, потом свернулся клубком у наших ступней и закрыл глаза.

Я сидела на каменном полу западного крыла, с тетрадью запасов на коленях, с мужем на плече и с виверном у ног, и думала: в Петербурге, в ЛогиТрансе, Ирина Павловна сейчас, наверное, проверяет чей-то годовой баланс. С красной ручкой и скептическим лицом. И она бы ни за что не поверила, что её лучший аудитор усыпляет дракона бухгалтерской отчётностью.

Впрочем, Ирина Павловна ни во что не верит, пока не увидит документ с печатью.

Мы просидели так до рассвета. Я не спала. Не хотелось. Хотелось: вот так. Тихо. Рядом. Пока за окнами медленно светлело небо, и горы проступали из темноты, как числа из тумана.

\* \* \*

Утром Рик принёс чай и список.

Чай — хвойный, горячий, в серебряном чайнике. Список — тридцать два имени, аккуратным почерком, на двух листах пергамента. Все, кого нанимали в Ашфрост по внешней рекомендации за последние тридцать лет. Рик работал ночью, и по его лицу это было незаметно, но по чаю заметно: он заварил свой особый утренний сбор, который делал только после бессонных ночей. Я уже выучила его расписание чаёв, как выучила расписание караулов.

Я читала список за завтраком. Имена, даты, должности, рекомендатели. Большинство — обычные: повара, конюхи, горничные, стражники. Рекомендации от соседних замков, от торговых гильдий, от отставных военных.

Двадцать восьмое имя.

Я перечитала. Ещё раз.

«Тарен Морр. Библиотекарь. Нанят двадцать два года назад. Рекомендация — Серебряная академия, магический факультет. Уволился по собственному желанию семнадцать лет назад. Причина — личные обстоятельства. Примечание: тихий, работоспособный, без нареканий.»

Тарен Морр.

Имя, которое я видела в дневнике Элары. На полях, карандашом, мелким почерком: «Т. М. нашёл то же, что и я. Предупредить? Поздно. Он уже знает.»

— Рик, — сказала я, откладывая вилку. — Мне нужно всё, что есть на Тарена Морра. Кадровое дело, записи, любые следы в архиве. И мне нужен Ольвен.

Рик кивнул. Баланс, сидевший на краю стола и поедающий кусок хлеба размером с собственную голову, поднял мордочку и посмотрел на меня с выражением существа, которое не понимает, зачем люди волнуются, когда есть хлеб.

Волновалась я не зря.

Кадровое дело Тарена Морра занимало три страницы. Для библиотекаря немного. Но Мервин, составлявший досье на каждого сотрудника, был педантичен даже в мелочах, и эти три страницы стоили иных тридцати.

Тарен Морр. Мужчина. На момент найма, тридцать семь лет. Образование, Серебряная академия, магический факультет, специализация: теория числовых систем. До Ашфроста преподавал в провинциальной школе на границе Восточного предела. Рекомендация от декана академии формальная, без подробностей, как отписка.

Я задержалась на строке «специализация: теория числовых систем». Перечитала. Числовые системы. В мире, где магия течёт формулами, специализация не редкая. Но в сочетании с тем, что Элара отметила его в дневнике...

Ольвен пришёл через полчаса. Сел в кресло, снял очки, надел, посмотрел на досье.

— Тарен Морр, — повторил он. — Да. Помню. Тихий человек. Больше читал, чем разговаривал. Приходил в библиотеку раньше всех, уходил последним. Ольвен (тогда ещё молодой, не такой седой, с лучшим зрением) несколько раз заставал его за странным занятием: он рисовал формулы на полях книг, которые читал. Не магические, а арифметические. Длинные ряды чисел, уравнения, которые не были похожи ни на одну магическую систему Аэтерии.

— Они были похожи на математику, — сказала я.

Ольвен посмотрел на меня поверх оправы.

— Именно. На вашу математику, дитя моё. Тогда я не понял. Теперь понимаю.

Тарен Морр был попаданцем, как я, из другого мира. И двадцать два года назад он пришёл в Ашфрост не ради работы библиотекаря, а ради проклятия. Ради формул, которые питали якорь. Ради, может быть, пути домой.

\* \* \*

Записи Тарена нашёл Баланс.

Вернее, унюхал. Виверн обладал чутьём на магию, как хороший аудитор на финансовые нарушения: безошибочным, раздражающим и неотключаемым. Пока я и Ольвен перебирали книги в библиотеке, Баланс сидел на верхней полке (откуда Рик дважды его снимал и откуда Баланс дважды забирался обратно) и грыз переплёт толстого тома по истории Северного предела.

— Рик, заберите его, пожалуйста, сказала я, не отрываясь от записей. — Он портит книгу.

— Он не портит, — ответил Рик, подходя к полке. — Он... копает.

Я подняла голову. Баланс не грыз переплёт. Он грыз стену за книгой. Маленькими, но удивительно острыми зубами он выковырял из каменной кладки кусок раствора, и за ним обнаружилась ниша, узкая и тёмная, забитая чем-то мягким.

Старая серая тряпка, внутри кожаный свёрток, а в нём пять листов пергамента, исписанных мелким почерком и покрытых формулами.