Чтение онлайн

Я стояла в стороне, среди сотен таких же, как я — пока ещё безмолвных, выжидающих, пытающихся рассчитать, когда же приблизится их номер. Но по правде — мы уже понимали: наш черёд будет нескоро. День только начался, а очередь шла медленно, и каждый простолюдин задерживался дольше, чем положено. Кто-то не мог вспомнить, что именно должен сказать. Кто-то не слышал команд. Один молодой ремесленник и вовсе перепутал стороны помоста и чуть не упал с него, вызвав смешки и раздражённый вздох церемониймейстера.

Невольно я наблюдала за каждым выходом. Иногда это было трогательно — особенно когда выходили дети, пугливо прижимаясь к старшим. Иногда смешно — как одна женщина в сером сарафане вдруг вытащила из-за пазухи курицу и стала доказывать, что та умеет высиживать золотые яйца, но птица категорически отказалась свое умение продемонстрировать…

Солнце поднималось всё выше, становилось жарко. Пот стекал по спине. Воздух стоял горячий, как над печью. Кто-то уже ушёл в тень, кто-то развалился прямо на мостовой, прикрыв лицо шляпой.

Пришлось сдвинуться наверх трибуны, где для аристократов были установленные узкие навесы, немного защищающие от солнца.

В какой-то момент я вдруг поймала себя за весьма непривлекательным занятием. Оказалось, что я скользила взглядом по толпе и искала глазами Алексея. Что? Зачем? Неужели я действительно хотела его увидеть?

Совершенно неожиданно он действительно оказался неподалёку. Из-за того, что лавочки были выстроены в виде невысокого амфитеатра, я легко могла разглядеть выражение его лица: он разговаривал с Анастасией Хайд. Той самой, в которую помнится, был влюблен…

Внутри меня будто расплескалось раздражение. Горячее, жгучее. Неужели это ревность? Я поспешно отвернулась, надеясь, что никто не заметил моего взгляда.

— Выпейте, госпожа, — рядом возник Никита, протягивая бокал с чем-то прохладным и сладковатым.

Я взяла машинально, благодарно и встретилась с ним взглядом. В глазах парня плескалась тьма, боль. Он всё увидел и всё понял. Почему-то стало стыдно, неловко, но потом я себя оборвала.

Прекращай, Ирина. Бери себя в руки и хватит проявлять слабость налево и направо.

Сделала глоток, выпрямилась и отпустила. Всё отпустила. Нужно думать о выступлении.

Не знаю, сколько времени прошло, как вдруг позади раздался звонкий голос. Ленивый, с лёгкой каплей высокомерия:

— О, какая неожиданная встреча!

Я обернулась. Анастасия шла в мою сторону, грациозно лавируя между людьми, как будто площадь принадлежала ей одной. Справа и слева от неё — две подружки, тоже надменно улыбающиеся. Она бросила на меня взгляд превосходства и широко улыбнулась. Я почувствовала, как внутри снова вспыхнула иррациональная злость.

— Давно не виделись, Ирочка, — произнесла Анастасия, без стеснения хватая меня за руку. — Я так соскучилась по тебе. Как у тебя дела?

Она пыталась создать видимость, будто мы подруги. Я высвободила пальцы и натянуто улыбнулась:

— Всё замечательно. Даже добавить нечего.

— Ты похорошела, — отметила она, разглядывая меня с ног до головы. — Но до истинного совершенства, конечно, ещё работать и работать. Однако я восхищена твоим трудолюбием. Ты смогла сбросить, наверное, несколько килограммов, не меньше.

Всё это она произнесла с ослепительной улыбкой, но её издёвка была столь очевидной, что я заскрежетала зубами. Не удержалась.

— Трудолюбивый человек всегда в почёте, — ответила я максимально спокойно. — Да и не нужно забывать, что самое главное — это не внешность человека, а его личность. Можно иметь очень красивую обёртку, но гнилое нутро. Знаешь, как бывает? Наливное яблочко, а внутри-то червивое.

Теперь пришла очередь злиться Анастасии. Конечно же, она поняла, на что я намекала именно на нее.

— Ну, судить чужую внутренность вряд ли кому-то дано, — взмахнула она рукой высокомерно. — Встречают по одёжке, как ни крути. Не сомневаюсь, что однажды ты станешь настоящей красавицей, Ирина. Я жду — не дождусь того дня. Дождусь или нет, зависит от твоих стараний. Так что старайся, дорогая…

Она похлопала меня по плечу, а подружки позади неё гнусно захихикали.

Моя улыбка стала шире.

— Уж постараюсь, поверь мне. А на добром слове — спасибо. Хотя оно вряд ли поможет мне в жизни, но всё равно приятно.

Оценив мою колкость, Анастасия скривилась, после чего театрально всплеснула руками и произнесла:

— Говорят, ты подружилась с ещё одной толстушкой нашего княжества. Две девицы под стать. Где же твоя ненаглядная Серафима?

— Чего тебе надобно? — неожиданно раздался сбоку мрачный голос княжеской племянницы, и Анастасия аж подпрыгнула, задев кого-то из окружающих локтем.

На неё укоризненно обернулись, но ей было наплевать. Я повернулась к Серафиме. Та смотрела на наглую девицу волком и тяжело дышала, будто готовая броситься на неё с кулаками.

Я тут же подошла ближе и успокаивающе сжала руку подруги. Потом повернулась к Анастасии и с притворной улыбкой произнесла:

— Думаю, тебе уже пора. Мы однозначно не хотим ничего пропустить из-за пустой болтовни. Всего доброго!

Улыбка сползла с лица этой змеи в платье. Она презрительно скривилась, развернулась и ушла. А одна из её подружек совершенно неаристократично показала нам язык.

Серафима пошла красными пятнами от злости, после чего начала бормотать под нос какие-то очень жёсткие ругательства, которые, естественно, не вписывались ни в какой аристократический этикет.

Я сжала её руку сильнее.

— Не бери в голову. Змея она и в Африке змея. Всё, что она умеет — плеваться ядом. Давай не будем обращать на неё внимания.

Серафима конечно же не поняла, что такое «Африка», но тут же сдулась.

— Ты права, — произнесла она, начиная обмахиваться веером. — Только время и силы на неё потрачу. Мне нужно не забыть свой номер.

— Вот и славно, — я приобняла подругу, погладила её по волосам. — Спасибо, что помогла в этой словесной битве. Она нам завидует. Это точно.