Чтение онлайн

Пересказав знаменитую и, похоже, всем известную легенду до конца, «Праматерь» обратилась к князю Яромиру:

— Сын мой, — произнесла она, — благословенный!

На площади было так тихо, что слова её слышали буквально все.

— Суди всегда справедливо, и род твой никогда не прекратится. Благословение будет литься рекой, и ты узнаешь много прекрасных дней — дней счастья, любви, побед и великого могущества.

Серафима резко развернулась и обратилась к толпе:

— А вам, дети мои, пристало слушаться верховной власти и почитать. Кто будет почитать князя Яромира, тот будет благословен.

После этих её слов зал взорвался:

— Благослови меня! Благослови меня! — кричали окружающие, будто перед ними стояла не актриса, а настоящая небожительница.

Серафима широко улыбнулась, а после развернулась и умчалась прочь с помоста, где тут же растворилась в толпе. Крики быстро прекратились, потому что князь Яромир поднялся на ноги и жестом приказал всем затихнуть.

— Возвращаемся к конкурсу, — произнёс он.

А я прищуривалась, пытаясь разглядеть его мужественное лицо. И, если я не ошибаюсь, он был впечатлён. Улыбка тронула мои губы. Похоже, Серафима превзошла саму себя и сотворила великое. Это был один из лучших номеров в сегодняшнем выступлении…

Глава 47. Подарок…

Серафима не вернулась ни через полчаса, ни через час. Я начала беспокоиться.

Вскоре пришёл Николай — какой-то печальный и подавленный. Он сообщил, что его госпожу срочно вызвал к себе князь. Так как выступление закончилось, и вот-вот должен был начаться перерыв между выступлениями, я поняла, что правитель хочет встретиться с племянницей лично. Перерыв обычно делали в самый пик жары на два — три часа, чтобы люди отдохнули, подкрепились и охладились всем, чем смогут.

Я забеспокоилась ещё сильнее.

— Николай, бери Никиту и идите в гостиницу. Приготовьте там всё для нас. Вы знаете, что нужно делать. И сами отдохните.

Молодой человек поклонился и потянул недовольного Никиту за локоть.

Я выслала их намеренно. От греха подальше, так сказать. Мало ли, что взбрело в голову князю. Неизвестно, с чего вдруг он позвал племянницу на аудиенцию так поспешно.

Когда конюхи ушли, я облегчённо выдохнула. В толпе стало душно. Как раз начался перерыв, многие ломанулись на выход. Я свернула в боковой проход — из него выходили в основном аристократы, и тут было свободнее.

Но не успела войти в княжеский сад, как кто-то бесцеремонно подхватил меня под руку. «Точно, Виталий», — подумала я с раздражением. Но, обернувшись, увидела перед собой мягко улыбающегося Алексея и изумилась. Он весь светился. Светился, может, даже не от радости, а от какого-то внутреннего умиротворения, которого раньше я в нём точно не наблюдала.

— Ирочка, пойдёмте прогуляемся. Сегодня очень хорошая погода и замечательный день.

Я могла бы поспорить с ним по поводу «замечательного дня». Тревога снедала меня изнутри. Но я решила, что он прав — нужно развеяться — и кивнула. Его улыбка оказалась заразительной, и я тоже невольно растянула губы. Отметила про себя, что хватка Алексея на моей руке была очень даже крепкой. Что самое интересное, мне не хотелось вырвать свою руку. Будь на его месте Виталий, я бы точно это сделала. Но к Алексею хотелось быть ближе. Друзья мы… или как?

Я думала, он поведёт меня в сад, как обычно, погулять по аллейкам. Но Алексей свернул в сторону выхода из дворца.

Вскоре мы оказались неподалёку от рынка. Этот рынок занимал несколько улиц. Здесь можно было найти буквально всё: от ароматных специй до самодельных музыкальных инструментов. Это был тот самый живой, шумный стихийный рынок, где торговали в основном простолюдины. Торговцы сидели вдоль дороги на бочках, ящиках или прямо на тканях, разложенных у ног, между более опрятными лавками и постоянными магазинчиками.

Атмосфера была праздничной и веселой: кто-то смеялся, дети бегали под ногами, выхватывая друг у друга медовые пряники, в воздухе витал аромат свежевыпеченных лепёшек, жареных орехов и какой-то неуловимой пряной сладости. От восклицаний зазывал звенело в ушах. Кто-то неподалеку играл на скрипке, а одна бабка торговала амулетами, на каждый приговаривая:

— От сглазу, красавица, от несчастной любви, от ведьминого шепота!

Алексей вёл себя здесь как рыба в воде. Он не спешил. Улыбался, шутил, продолжал держать меня за руку, словно и не замечал, что на нас то и дело поглядывают прохожие. Он словно нарочно создавал вокруг нас лёгкое, весёлое настроение, как будто у него была власть на пару часов превратить мою жизнь в сказку.

Угощал меня — сначала крошечными лепёшками, хрустящими снаружи и мягкими внутри. Потом купил две чашечки с лимонным мёдом, разведённым с водой и специями — это был местный прохладительный напиток. Затем — фруктовые сладости: засахаренные ломтики фиников, ореховые пастилки, карамель на деревянных палочках.

Я сначала хотела отказаться. Хотела быть сдержанной. Но потом просто решила — пусть. Сегодня я позволю себе забыть тревоги, отложить страхи. Погружусь в этот день, в этот шумный, ароматный, жаркий рынок, в эту прогулку, в этот смех рядом и ни за что не отпущу эту руку…

Порой для души это бывает абсолютно необходимо. — насладиться моментом, несмотря ни на что.

И вдруг Алексей, свернув к какой-то лавке, удивил меня. Это была маленькая ювелирная мастерская, затерянная между пестрыми лавками пряностей и тканей. Вывеска над ней покачивалась на цепочке, а в витрине скромно поблескивали украшения — без излишней роскоши, но с утонченным вкусом. Внутри пахло чем-то теплым — смесью расплавленного воска, металла и старого дерева. Мастер сидел прямо у прилавка, работая с очередным украшением.

Мы вошли, и Алексей совершенно спокойно, даже не раздумывая, попросил показать колечко — изящное, тонкое, с бирюзовой вставкой.

Я насторожилась.

Ювелир взглянул на нас с лёгкой улыбкой и проговорил:

— Наверное, вы сестрице своей покупаете?

Когда он это сказал, я сразу расслабилась. А, понятно. Алексей — постоянный клиент? Ну хоть не мне покупает…

Алексей расплатился быстро, как будто всё уже решил заранее. Затем повернулся ко мне, легко схватил меня за руку и надел кольцо на средний палец правой руки.

— Это просто подарок, — произнёс он, глядя на меня расслабленным, почти нежным взглядом. — Не думайте ничего более. Я ни в коем разе не собираюсь вас к чему-то принуждать. Мне хотелось сделать этот день особенным и чуточку более счастливым…

Я решила, что откажусь. Неужели Алексей собирается задобрить меня безделушками? Принимать столь дорогие подарки было бы неправильно, но…

Но когда открыла рот, чтобы озвучить протест, и снова посмотрела в глаза Алексею, то замерла, ошеломлённая тем, что увидела в их глубине. Нет, я была не права, думая, что для него это просто расчётливое действие, как у Виталия.