Чтение онлайн

В его глазах я увидела боль. Наверное, остаточную — после потери деда, после тяжёлых внутренних изменений. И я поняла, что не хочу добавлять ему еще боли. Чего мне бояться? Свою позицию я уже обозначила. Да и вообще, какой смысл отгораживаться от него? Ведь я его простила…

— Хорошо, спасибо. Принимаю, — произнесла я.

За это получила в ответ широкую, счастливую улыбку. И это счастье, вспыхнувшее в глубине глаз Алексея, почему-то сделало счастливой и меня. Неужели я уже так сильно завишу от его настроения? Неужели его состояние для меня так важно, что я хочу видеть его только счастливым и не хочу — ни капли — видеть его несчастным?

Как же легко я сдалась. Но легко ли?

Нет, не легко. Глупо считать, что простить другого человека — это легко. Искренне, от сердца простить того, кто был перед тобой виноват, — это огромное дело, неподвластное всем и каждому. Артачиться и горделиво отворачиваться от предложенного, тянуть время — это не сила и не характер. А вот простить от всего сердца и просто забыть обо всём — это и есть настоящая мощь.

Я почувствовала, что мы стали ближе друг к другу. Просто как люди. Без всякой романтической подоплёки. И это здорово. Это радует. Это даёт надежду, что всё однажды встанет на свои места.

— Пойдёмте, — произнесла я, хватая Алексея под руку уже сама. — Нам пора возвращаться. Я беспокоюсь о своей подруге.

— Да, конечно, — ответил Алексей. — Я вас провожу. И не беспокойтесь. Князь Яромир очень любит Серафиму. Я слышал краем уха, что он был ошеломлён её выступлением.

Я остановилась, с надеждой взглянув ему в лицо.

— Значит, всё хорошо? Не будет у неё никаких проблем?

Алексей мягко улыбнулся:

— Думаю, всё будет замечательно. Верьте в это.

И я поверила.

Бремя с души упало с громким треском…

* * *

Анастасия Генриховна Гайд злорадно ухмыльнулась. Теперь-то она хорошенько отомстит этой наглой толстухе, решившей прибрать к рукам графа Алексея!

Глава 48. Любимица князя…

Князь Яромир был безумно доволен тем, что его дорогая племянница Серафима смогла произвести неизгладимое впечатление на всех аристократов, присутствовавших на празднестве.

Серафимушка была его любимицей, но при этом — определённой головной болью. Дело в том, что он, зная её с детства, часто баловал. Любил потакать её капризам и, к сожалению, промахнулся. Она так полюбила проводить время в праздности, что начала активно толстеть. И лекарей он к ней присылал, и увещевал — ничего не помогало.

Потом князь решил, что не мужское это дело — с бабами возиться, — и оставил племянницу в покое, решив, что обязательно найдёт ей жениха, когда придёт время.

Время шло. Сперва он предлагал ей устроить брак по расчёту, но принудить какого-либо аристократа жениться без его на то воли было непросто. Он бы хотел, чтобы мужем Серафимы стал кто-то очень видный — как минимум герцог, ну или хотя бы граф. Но аристократы, наделенные достаточной властью, соглашаться не торопились: у Яромира было так много племянников и племянниц, что было из чего выбирать.

А отдавать свою любимицу за кого-то помельче Яромир не хотел.

К тому же Серафима была еще достаточно молода, чтобы он мог несколько лет её просто не трогать. Конечно, любой пожилой аристократ был бы счастлив взять её в жёны, но против пожилых она восстала сама.

В общем, та ещё головная боль для занятого правителя.

И вот сегодня Серафимушка явила себя с совершенно иной стороны. Кстати, она похорошела — это отметили все. Глаза сияют, фигура аппетитная, но не безобразная. Даже сыновья его приближённых герцогов, как Яромиру показалось, посмотрели на девушку с интересом.

Это безумно обрадовало князя. Наконец-то он устроит её судьбу!

Талантище! А как она оживила Великую Праматерь своим выступлением! Безусловно, безусловно — Серафима получит призовое место, одно из трех! Он решил это сразу. Соратники поддержали.

Князь вызвал племянницу именно для того, чтобы сразу её обрадовать.

Когда она вошла в его совет в тонком светлом платье, с распущенными по плечам волнистыми волосами, князь едва не прослезился.

Красавица! Просто красавица!

Герцог Соколов наклонился ближе и шепнул князю на ухо:

— Как вам мой старшенький на роль будущего жениха?

Князь Яромир улыбнулся сам себе, но напустил на себя важный вид:

— Я подумаю. Претендентов слишком много.

Когда Серафима вежливо поклонилась и скромно встала перед восседающими мужами, князь Яромир не стал ходить вокруг да около. Похвалил её рвение. Похвалил актерский талант. И сообщил, что единогласным решением ей присваивается первое место в этом состязании.

Глаза Серафимы широко распахнулись.

— Но ведь ещё не все участники выступили… — произнесла она, умиляя всех окружающих своей искренностью и простотой. — Может быть, найдётся кто-то, кто выступит лучше меня?

Князь Яромир рассмеялся:

— Тебя никто не превзойдёт.

Но потом добавил:

— Ладно уж. Обещаю тебе призовое место. Но если вдруг найдётся кто-то лучше — подвинет тебя на второе или третье. А теперь беги, дорогая. Скоро закончится перерыв, и мы все снова встретимся на площади.

Серафима убежала. Соратники тоже поспешили разбрестись по своим уютным углам.

А князь Яромир призвал к себе слугу. Тот прибежал с подносом всякой снеди, но шепнул на ухо, что к князю срочно рвётся на аудиенцию некая Анастасия Генриховна Гайд и говорит, что это крайне-крайне срочно.

— Гайд, Гайд… — Яромир перебирал в памяти фамилии. — Иностранное имя.

Ах, да. Кажется, он вспомнил. Разорившиеся помещики. Неудачный эксперимент со швейными фабриками…

Наверное, он не стал бы принимать девицу такого низкого положения, но интуиция подсказала всё-таки сделать это.

Девушка вошла.

Она была очень прехорошенькой, хотя после Серафимы показалась слишком обыкновенной. Смотрела на Яромира с благоговением, поклонилась и начала говорить загадками. Её взгляд был взволнованным, руки подрагивали.

— Простите, Ваша Светлость, но я принесла вам дурные вести.

Ее слова заставили князя встрепенуться. Он посуровел и жестом пригласил её продолжить.

— Дело в том, что моя служанка водит дружбу со служанкой вашей племянницы, достопочтенной Серафимы. Знаете ли, бывают болтливые служанки… К сожалению, это бич нашего времени. Так вот, служанка вашей родственницы проболталась об одном очень щекотливом деле. И я решила, что не имею права вам об этом не рассказать.