Чтение онлайн

Серафима резко развернулась ко мне. Её глаза лукаво блеснули.

— Слушай. Ведь эта мымра мечтает заполучить Алексея. Я думаю, её попытка задеть тебя — знак того, что он точно к тебе неравнодушен… Так ведут себя только разъяренные соперницы…

Глава 43. Напряжение…

Как я и предполагала, весь оставшийся день был посвящён выступлениям крестьян. Только к вечеру они закончились, и толпа аристократов облегчённо выдохнула. Многие были недовольны в силу своих взглядов и статуса. Им казалось унизительным наблюдать за тем, как низкорождённые бесполезно изгаляются перед князем, пытаясь произвести на него впечатление.

Впрочем, иногда встречались и достойные номера. Например, один очень даже молодой парнишка показывал мечи ручной работы, которые выковал сам. Они были потрясающими. Кое-кто из министров заинтересовался.

Наблюдая за выступлениями, я поняла, что князь будет судить выступления не в одиночестве. Рядом с ним сидели какие-то высокие должностные лица, с которыми он явно советовался. Секретарь делал пометки.

Несколько раз случались перерывы, чтобы зрители могли отдохнуть и поесть. По указанию князя к аристократам подбегали слуги, поднося охлаждённые напитки и выпечку. Крестьяне довольствовались своими запасами, которые принесли с собой. Кто-то, в принципе, ничего не ел — возможно, потому что был слишком беден.

Я устала. Но решительность моя возросла. Я поняла, насколько будет непросто произвести впечатление, когда участников так много.

К вечеру ко мне подошёл Виталий с охапкой… что вы думаете?.. цветов! Подарил прилюдно, заставив окружающих смотреть на меня завистливо и с интересом. Я приняла цветы — потому что не принять было неудобно, — но поблагодарила молодого человека сухо. Я уже поняла, что это не мой типаж. Даже сейчас он испытующе разглядывал моё выражение лица, готовый вспылить, если я попытаюсь его ухаживания отвергнуть.

Он проводил нас с Серафимой до гостиницы. Уже по дороге рассказывал о том, какие впечатления на него произвёл этот день. Серафима даже смеялась — настолько забавным казался Виталий в своей раскрепощённости. А я чувствовала жгучее напряжение. Мне всё время казалось, что за мной кто-то наблюдает. Я периодически оглядывалась. Никита, видящий мою нервозность, был настороже, но и он ничего не замечал.

Наконец, у гостиницы мы распрощались. Когда поднялись на нужный этаж, Серафима толкнула меня локтем в бок:

— Ты знаешь, иногда этот Виталий может быть очень очаровательным. Если захочет, конечно…

Я раздражённо повела плечами.

— Очаровательные молодые люди чаще всего просто хорошие актёры. Легко скрыть истинное нутро за бесконечными шутками.

Серафима удивилась:

— Значит, ты приняла решение, правда? — ухмыльнулась она. — Это не Виталий. Это Алексей.

— Хватит, — я посмотрела на неё строго. — Не хочу думать ни о ком. Я не верю никому из них… а точнее, устала.

Серафима примирительно погладила меня по руке:

— Ладно, не сердись. Давай сейчас будем думать о наших выступлениях. Наша очередь подойдёт очень скоро.

Я кивнула, и мы распрощались.

К утру проснулась с боевым настроем. Хватит уже глупостей. Сегодня начнётся очередь выступлений аристократов…

* * *

Обстановка на площади была точной копией обстановки вчера. Крестьян, конечно, стало меньше, но выступившие плавно переместились в ряды зрителей.

Когда состязания начались, площадь наполнилась звуками. Пением — профессиональным и не очень. Игрой на музыкальных инструментах — более благородных, чем деревенская балалайка. Аристократы блистали многочисленными талантами. Жаль только, я не могла рассмотреть картины художников. Здесь не существовало огромного экрана, на котором можно было бы транслировать мелкие подробности. Мы вытягивали шеи, пытаясь что-то разглядеть, но хорошо было видно только князю и его окружению. Поэтому судить о том, насколько серьёзна конкуренция, было сложно.

Наконец раздался номер семьдесят пять, и на сцену вышел Виталий Конкин. Я вздрогнула. Его выход олицетворял собой близость наших выступлений. Я слегка запаниковала — ведь до сих пор не определилась с песней. Закрыла глаза и мысленно начала обращаться к небу, прося помочь — какую песню спеть?

И когда закончила молиться, поняла. Мелодия ворвалась в моё сердце. Мелодия, которая не принадлежала ни одной из тех песен, которые я собиралась исполнить. Совершенно другая. Давно забытая. Хотя мне казалось, что я помню её досконально. Прямо сейчас.

Не безумие ли это? Петь и играть то, во что я не вкладывала свои репетиции? Но сердце горело и говорило: «Рискни. Спой ту песню, которую ты уже успела в своей жизни позабыть, но сейчас она воскресла и ожила. Как будто предназначена именно для этого выступления».

Открыла я глаза и уставилась на помост, где начал своё выступление Виталий. Заставила себя переключиться от собственных чувств на его движения — и удивилась.

Молодой человек странно жестикулировал. Его голос разносился по площади, после чего резко тонул. От звука хохота я изумилась. Взрывы смеха повторялись каждые десять секунд, и я поняла: Виталий выбрал юмористический номер. Первый за всё время соревнований.

Хохотали те, кто находился ближе и мог слышать каждое слово. Даже князь улыбался, хотя и сдержанно. Его министры обхохатывались, а меня накрыло любопытством — что он такого может рассказывать?

А ещё возникло неприятное чувство зависти. Похоже, одно из призовых мест у Виталия в кармане.

Он уложился минут в десять, не больше, но произвёл неизгладимое впечатление. Ему аплодировали, казалось, громче, чем остальным. И он ушёл с помоста очень довольным.

Серафима выглядела немного напряжённой, после чего откинулась на спинку стула и произнесла:

— Да, он умён и харизматичен, этого не отнять. Не был бы таким продуманным — можно было бы и брать.

Это она обращалась ко мне.

Я фыркнула:

— Мне такого добра, пожалуй, не нужно. Как-нибудь и без него обойдусь.

Покосилась на Никиту, который расплылся в счастливой улыбке. Выдохнула.

К нам очередь не добралась — и это было к лучшему. Я отчаянно нуждалась в том, чтобы отрепетировать песню, которая засела в голове.

Поэтому, вернувшись в гостиницу в темноте, позвала Никиту и попросила провести меня в княжеский сад. Фортепиано мы оставили там же, накрывали его на ночь тканью.

Погода была ясной. Дождей ничего не предвещало.

Никита зажёг несколько масляных фонарей, и я села за клавиши. Пальцы гудели от желания поскорее играть. Я закрыла глаза, погружаясь в атмосферу однажды написанного творения.

Да, эту песню создала я. Но потом перестала её петь. Она приносила слишком много боли.

Я выдохнула — и заиграла…

Глава 44. Из какого вы мира, Ирочка?

Алексей бродил по саду, отчаянно волнуясь. Такого с ним не было с юности, когда он сдавал экзамены в столичную академию. Он прошёл путь обычного аристократа. Вырос в семье со строгими требованиями. От него ждали величия, силы, уверенности, способностей. Как и любой ребёнок, он рос в страхе не угодить родителям.