Чтение онлайн

Агранов великолепно выполнял все «скользкие» поручения Патриарха в области усмирения московской интеллигенции и стал довольно весомой политической фигурой. Слишком большой авторитет этого соратника вождя с ещё Царицынских времён стал раздражать его, и Патриарх на волне репрессий 1937-1938 годов включил его в один из списков на арест. Ему очень хотелось в этот же список вписать слишком много знающих супругов Брик, но эта умная поблядушка Лилька была неприкасаемой: её родная сестра — известная писательница Эльза Триоле стала женой влиятельного французского поэта-коммуниста Луи Арагона, с которым ни в коем случае нельзя было поссориться. И это, к досаде Патриарха, давало индульгенцию всему семейству Бриков.

После уничтожения «шайки военных-предателей» борьба с «крамолой» в 1937-1938 годах набирала обороты. В рамках НКВД ещё в 1934 году было создано специальное ведомство ГУЛАГ — Государственное управление исправительно-трудовых лагерей, число которых неукоснительно росло. Заключённые лагерей использовались на самых тяжёлых работах — в шахтах, при прокладке железных дорог и рытье каналов, в угледобывающей и лесообрабатывающей промышленности, при строительстве в условиях севера объектов различного назначения, в шахтах, где добывался уран. Результаты широкой трудовой деятельности заключенных ГУЛАГ’а стали планировать и включать в сводки отчётности Госплана. Поэтому нужно было следить, чтобы численность заключённых в лагерях обеспечивала государственное планирование. В следствие этого, работники спецслужб на местах регулярно получали разнарядки, сколько они должны были выявить и арестовать «вредителей-врагов народа».

В общей сложности к концу 1938 года были репрессированы ориентировочно двенадцать миллионов человек, из которых около миллиона были расстреляны; в тюрьмах и лагерях умерли примерно два миллиона человек. Такого размаха репрессивных мер не было за всю историю страны.

Использовав до конца потенциал Ежова, Патриарх убрал его, как в своё время Ягоду, обвинив в шпионаже в пользу Германии и свалив на него все «перегибы» в репрессиях. Появился даже термин «ежовщина». Вина вождя состояла только в том, что он «не доглядел», слишком доверился этому предателю национальных интересов. По делу Ежова не было показательного процесса — его, в соответствии с им же широко применяемой практикой, после вынесенного заочно решения Особого Совещания тихо расстреляли. Вождю, как всегда не нужны были ни свидетели, ни сообщники.

Берия, пришедший на смену Ежову, в свою очередь, сменил три четверти состава ежовского НКВД.

И всё равно, до конца Патриарх не был спокоен, потому что оставался сам Берия, который, как очень близкий соратник, был, конечно, в курсе дела. Несколько успокаивало то, что этот мингрел находился у вождя на крючке и был достаточно умён, чтобы нигде не показывать свою осведомленность. Но Патриарх уже тогда твёрдо решил, что, как только представится случай, он избавится от своего «подельника», и сам Берия — не дурак, отлично зная вождя, это понимает.

С окончательным уходом с политической арены «Ленинской гвардии» было покончено со старыми мифами и созданы новые — о великой роли Патриарха, ближайшего соратника Ленина, в свержении царского режима, в Гражданской войне, в деле становления социалистического государства, в создании самой гуманной в мире конституции.

Мертвый Ленин был ему не только безопасен, но даже полезен. Поэтому, когда Патриарх получил власть, по его указанию была несоизмеримо возвеличена роль Ильича, как великого вождя революции. На самом деле, когда Ленин в 1917 году после почти 20 лет отсутствия, в составе других эмигрантов, приехавших с ним в одном поезде, прибыл в Петроград, никакие толпы восторженных рабочих его не встречали. Он был знаком только очень узкому кругу политиков и на родине намертво забыт. Никаких «Апрельских тезисов» он с броневика не читал. Ленина вместе с Крупской без всякой помпы посадили в автомобиль и отвезли в захваченный большевиками особняк, принадлежавший балерине Ксешинской — бывшей любовницы Николая Второго.

А миф о толпах рабочих, восторженно встречающих вождя мирового пролетариата, и о чтении Лениным с крыши броневика «Апрельских тезисов» был придуман специально для истории уже после смерти «великого вождя всемирной революции». Позже на площади у Финского вокзала даже поставили памятник — Ленин с крыши броневика читает свои «Апрельские тезисы», призывая пролетарские массы к свержению Временного правительства и совершению социалистической революции.

Общепризнанными мифами, вошедшими во все учебники, стали бескорыстность и скромность Ленина, его отзывчивость, доброта и порядочность. Несколько позже была выпущена специальная книга-учебник «История ВКПб», отредактированная лично Патриархом.

Такой подход к ставшим известными политиками личностям стал для Патриарха нормой. Как только талантливый человек приобретал популярность и по понятиям вождя, мог стать потенциальным претендентом на власть, Патриарх, предварительно использовав его потенциал и выжав до конца, убирал такого претендента из жизни. При этом было только два варианта: или, как Ленина или Кирова, возвеличить, представив себя их другом и последователем; или, как было чаще всего, сделав из соперника «врага народа», уничтожить его, как Троцкого, Бухарина или Тухачевского. Поиск претендентов на его власть, со временем стал навязчивой болезненной манией вождя.

Растоптав на этот раз ни мифического, а реального претендента на его место — Тухачевского, этого самоуверенного, честолюбивого красавца — «нового Бонапарта», как его называли, любимца женщин, вождь торжествовал. Опять он ходил по острию ножа, и опять остался победителем. Видно, старая ассирийка хорошо владела своим ремеслом. Он всегда доводил дело до конца, уничтожая своих врагов, торжествуя над ними.

Какое удовлетворение он испытал, когда, наконец, удалось покончить с ненавистным Троцким! Никому Патриарх в своё время так остро ни завидовал, как ему — его умению говорить экспромтом зажигательные речи, находя очень чёткие, единственно верные слова, его образованности, его исключительным организаторским способностям.

Впервые вплотную они схлестнулись с Троцким ещё в Царицыне, когда возник спор, кто должен стать Командующим фронтом: доказавший свои высокие командирские качества Фрунзе или Ворошилов — луганский слесарь с его трёхклассным приходским образованием, но зато до самозабвения преданный Патриарху.

Троцкому, конечно, следовало отдать должное: только благодаря его необыкновенной энергии и организационному таланту за какие-то 2–3 месяца была создана Красная армия, сумевшая разгромить Белое движение, несмотря на то, что оно было активно поддержано Антантой. Троцкий лично встречался с полковником Булак-Балаховичем, который после этого принял сторону красных. Командуя своим полком, он 23 февраля 1918 года разбил войска Юденича под Нарвой. Эта была первая военная победа Красной армии, и этот день стал считаться её днём рождения3.

Наркомвоенмора, Главнокомандующего Красной армией Троцкого считали спасителем социалистической революции. После его выступления на XII съезде партии, где Троцкий докладывал об итогах окончания Гражданской войны, делегаты несколько минут, стоя, аплодировали ему.

«Это даже неприлично. Такими овациями можно приветствовать только Ленина» — сказал с позеленевшим от злобы лицом Ворошилов имевшему такой же цвет лица Патриарху. Триумфу Троцкого на XII съезде партии позавидовали многие члены ЦК, и это добавило ему дополнительное число недоброжелателей.

Один вид Троцкого вызывал у Патриарха приступ еле сдерживаемого бешенства, и устранение этого самоуверенного соратника Ильича стало навязчивой идеей, главной жизненной целью вождя, к которой он стремился почти двадцать лет. Троцкий тоже платил ему ненавистью, а самое обидное, презрением. Патриарху доложили о как-то сказанной им в его адрес фразе: «Сколько же ядовитой злобы, иезуитской дьявольской хитрости в этом тощем тщедушном теле». Патриарх увидел в этом высказывании преследующий его всю жизнь призрак «садзагели бичи», что ещё больше озлобило его против ненавистного мерзавца.