Чтение онлайн

Жизнь с комфортом в каменных джунглях мегаполисов, без совершенствования сознания, ставит современного человека на один уровень с дикарем из лесов Амазонии: и в одном, и в другом случае нет развития, нет освоения новых, более высоких сфер существования. Отличие состоит лишь в том, что один ходит в набедренной повязке, а другой – в дорогом костюме.

В непроходимых джунглях Парагвая живет племя гуайкалов, одно из самых отсталых в развитии из тех, что известны в настоящее время. Людей этого племени называют также медовым людьми, поскольку главным средством существования для них является добывание меда диких пчел.

С медовыми людьми очень трудно вступить в контакт: они постоянно кочуют по непроходимым лесным дебрям и панически боятся встречи с другими людьми. Как только к ним приближаются посторонние, они убегают в джунгли и буквально растворяются в них.

Однажды на стоянке, спешно покинутой племенем при приближении незнакомцев, ученые-европейцы нашли маленькую девочку – примерно двух лет от роду. Зная, что гуайкалы никогда не возвращаются в те места, где появились другие люди, ученые забрали ее с собой. Один из участников экспедиции, французский этнограф Веллар удочерил ее, а вернувшись на родину, поручил воспитание найденыша своей матери.

Многие говорили Веллару, что он совершил ошибку, приняв в семью «дитя джунглей», развитие которого так и останется на примитивном уровне. Окружающие считали, что, кроме хлопот и огорчений, маленькая дикарка ничего ему не принесет.

Прошло двадцать лет. Однажды Веллар устроил званый вечер, на который пригласил множество гостей, в том числе и своих коллег – участников той самой экспедиции. Встречая приглашенных, он представлял им очаровательную смуглую черноволосую девушку, манеры и интеллект которой ничем не уступали манерам и уму других присутствовавших на приеме дам, в то время как своей необычайной красотой она превосходила многих из них. Ученым трудно было поверить в то, что эта прекрасно образованная красавица выросла из той маленькой, худенькой «медовой девочки», которую Веллар подобрал в джунглях.

В дальнейшем, следуя примеру своего приемного отца, девушка окончила университет и стала ученым-этнографом. Так же свободно, как на «родном» французском, она говорит на испанском и португальском языках. Влекомая зовом сердца, она наверняка когда-нибудь направится с экспедицией в Амазонию, где, вполне возможно, встретится со своими родными братьями и сестрами. Но можно ли будет хоть как-то сопоставить ее, покинувшую по воле судьбы джунгли своего изначально примитивно существования, и тех, кто оставался в них всегда?..

Столь же разителен контраст и между тем, кто остается всю жизнь «в джунглях» своего привычного обихода, и тем, кто покидает его и «выходит» в более высокую сферу существования в своем духовном и интеллектуальном развитии.

Природа дает нам тело, общество предоставляет возможность получить определенные знания и навыки. Все это – изнутри (гены) и извне (социум). Но где же сам человек? Где же его воля, сознание и личностные усилия?

Истинная наша возможность состоит в том, чтобы в определенный момент жизни сознательно «выйти из джунглей» своего привычного существования, в котором нет открытия и постижения нового, нет восхождения к Высшему, и следовательно, нет смысла, нет и не может быть никакой действительно значимой перспективы, нет и не может быть радости и счастья.

«Выйдите из среды их, отделитесь от них, – говорит Бог человеку в Библии, – …и тогда будете близки Мне, и Я помогу вам».

«Выйти» – не значит уйти в монастырь или вести жизнь отшельника, оставив семью и общество. «Выйти» – значит отказаться от принципа «быть как все и жить как все» и перестать быть только «клоном своего племени».

Когда осуществляется отказ от примитивной стадно-племенной животной программы, осуществляется ее преодоление и осознанно принимается руководство Высшей программы, происходит самое важное, что только может произойти с человеком в жизни: в нем начинает проявляться его неповторимая индивидуальность, он перестает быть «штампованным изделием» природы и общества. В самой своей сути он начинает не понимать рассудком, но ощущать со всей непоколебимой уверенностью, для чего ему дана жизнь и как следует ею распорядиться.

Человек начинает слышать, что прежде безмолвная Вселенная и молчавший в нем дух теперь говорят с ним, что они рады тому, что он сделал свой шаг навстречу, как радуются родители, когда их ребенок делает свои первые в жизни шаги. И «вышедший из джунглей» сразу же начинает ощущать поистине родительскую заботу и поддержку Существования.

Животные – это однопрограммные существа, движимые принципами: «выжить», «размножиться», «съесть» и «не быть съеденным». Для человека эта животная, телесная программа – его архаичное прошлое. Жизнь только в соответствии с ней – это не более чем животно-растительное существование.

В психопатогенезе биопрограммная жизнь проявляет себя либо как циклотимия – обусловленное страхом навязчивое стремление убежать, спрятаться, уйти от реальности с помощью алкоголя, наркотиков, религиозной, сектантской или какой-либо иной идеологической догмы и т. д., либо как агрессивная шизофрения – стремление иметь, обладать, властвовать, увеличить свое состояние, выигрывать и побеждать во всем и всегда.

И поскольку страх и агрессивность всегда взаимосвязаны и взаимообусловлены, в психике биопрограммного человека выраженные в большей или меньшей степени всегда присутствуют тесно переплетенные между собой циклошизофренические черты: за его самоуверенной агрессивностью прячется страх, а в страхе скрыта импульсивная злобная агрессивность, готовая проявить себя в любой, самой непредсказуемой ситуации.

Человеку предоставлено право выбора: жить ли ему, руководствуясь биологической программой «в членах своих», или выполнять Высшую программу, постигая новое и неизведанное в себе самом, в окружающем мире и во Вселенной.

В древних учениях выбор, который должен сделать человек «между ангелом и бесом», между двумя присутствующими в нем изначально программами – Высшей божественной и низшей телесной, – символизируют две птицы, представляющие дух и материю. Они сидят над спящим умом, каждая в ожидании медленно приготовляющегося пиршества.

Ребенок-душа должен сделать свой выбор. Будет ли это власть чувственности, присущей плоти, или возможность духовного совершенствования на земле? Проблема ждет своего неизбежного решения.

Орел сидит, готовый унести ввысь дух спящего. Коршун надеется, что сон временной жизни закончится смертью, и он будет жить, питаясь плотью трупа.

Сделать выбор между устремлением к Высшему и образом жизни, акцентированным только на удовлетворении материальных и чувственных потребностей, не значит принять сразу и бесповоротно окончательное решение. Подобное по силам далеко не каждому. Очень часто такая скороспешная попытка кардинально изменить себя и всю свою жизнь завершается сползанием на прежнюю позицию и даже ниже ее.