Нора Робертс
Шрифт:
– В свою очередь я, как специалист по кризисным ситуациям, должна признать, что у стрелявшего просто потрясающий контроль над собой. К чему убивать Чарли Джонсона? – продолжила она. – Он мало что значил в своей Группе.
– Он вторгся на территорию Хозяев, – напомнил начальник полиции. – Требовал, чтобы к нему привели члена их банды. Это явное неуважение.
– Хорошо, согласна. Вполне возможно, что кто-то из соперничающей группировки решил пристрелить этого парня – в назидание другим. Но если этот человек уже находился в здании или каким-то образом прорвался туда – вооруженный, – то это не может не навести на мысль о необычайном предвидении событий. Получается, что это уже настоящее планирование, а не просто умение выгодно использовать предоставленную возможность.
– Теория заговора, лейтенант?
Сказано это было без особого воодушевления. Фиби знала, что начальника заботит не столько сама проблема, сколько то, как это отразится на репутации всего управления.
– Просто я думаю о том, что здесь могут быть и другие объяснения. Джонсон, разъяренный случившимся, закрывается с заложниками в винном магазине. И кто-то, не принадлежащий ни к одной из группировок, использует этот случай, чтобы посеять панику среди остального населения. Или…
Она замолчала, увидев, что начальник недовольно махнул рукой.
– Лейтенант, мы пытаемся потушить уже возникший пожар, а не подлить масла в огонь. Эта ситуация ставит перед нами множество вопросов, на которые следует найти ответ. Но главное сейчас – определить степень нашей ответственности. Судя по изученным материалам, вы хорошо справились со своей задачей. Идем дальше, – он повернулся к командиру кризисной группы. – Итак, в тот момент, когда раздались выстрелы…
После совещания Фиби спустилась в тир, надеясь таким образом заглушить свое разочарование. Установив мишень, она надела наушники и начала стрелять. Результаты собственной стрельбы заставили ее печально вздохнуть. Она опять установила мишень и начала все по новой.
– Ты всегда была паршивым стрелком.
Фиби уже успела снять наушники и изучала использованную мишень. На замечание Дейва она лишь пожала плечами:
– Что тут удивляться? Я мало тренируюсь.
– Хороший посредник не так уж часто хватается за пистолет, и уж тем более стреляет из него. По крайней мере, если он слушает и говорит так же хорошо, как ты. В связи с этим не могу не полюбопытствовать: чем ты, собственно, занималась сегодня на совещании?
– Задавала вопросы, чему ты меня, собственно, и учил. Хотела убедиться в том, что мы не смотрим на проблему слишком узко, откидывая все, что не подходит под нашу гипотезу. Я не понимаю, что тогда произошло, и не собираюсь довольствоваться самым очевидным ответом.
– Ты не понимаешь только потому, что делала все как положено и в итоге уговорила-таки его выйти… но при этом все равно его потеряла? Ты уже не первый год работаешь посредником и потому должна знать, как сильно может подействовать на профессионала подобная смерть.
Пока они так разговаривали, Дейв установил для себя новую мишень. Не торопясь, он расстрелял свою обойму, и они вместе стали изучать результаты.
– Ты тоже неважный стрелок.
– Не спорю. Но ты все равно хуже. Как ты сегодня спала?
– Да так, с перерывами. Я знаю все признаки такого состояния, Дейв, и у меня действительно есть некоторые из них – я чувствую беспокойство, раздражение, плохо сплю, не могу расслабиться. Но я отдаю себе в этом отчет, и я знаю, почему так происходит. А вот чего я не знаю – это почему тот парнишка умер. Поэтому я и решилась выступить на совещании.
– Фиби, наш начальник не привык мыслить креативно. Вдобавок его больше заботит реакция общественности, чем истинное положение дел…
– Знаешь, я думала о том же, пока сидела на совещании. Так что у нас с тобой много общего – помимо плохой стрельбы.
Улыбнувшись, он похлопал ее по плечу:
– Поверь мне, наш начальник думает сейчас исключительно о том, как мы будем выглядеть после этой истории в глазах всего города. И его мало заботит, почему погиб шестнадцатилетний преступник.
– Ты хочешь, чтобы я сделала карьеру. – Фиби зарядила еще одну обойму. – Ты рассчитываешь на меня, и я это очень ценю, поверь мне.
– Ты же знаешь, у меня нет наследников, кроме вас с Картером, – тихо сказал Дейв. – И я хочу, чтобы именно ты заняла мое место, когда я наконец оставлю службу.
Дейв хотел детей, а его жена – нет. Фиби знала это, поскольку хорошо знала самого Дейва. Вот почему он считал своими ее и Картера.
– Если ты переживаешь из-за того, что я слишком часто вылезаю со своим мнением и говорю вовсе не то, что хотелось бы слышать шефу, я готова понести наказание. Хочешь, прострелю себе ногу? Поскольку она совсем рядом, вряд ли я промахнусь.
– Начальник хочет, чтобы об этом происшествии поскорее забыли. Если нужно будет принести Гаррисона в жертву общественному мнению, он это сделает. Он бы пожертвовал и тобой, вот только оснований для этого у него нет. Понимаешь, Фиби, все обстоятельства складываются в пользу того, что это и в самом деле были бандитские разборки. Об этом и будет бить барабан.
– Не исключено, что кто-то захочет прислушаться к тому, что кроется за барабанной дробью. – И Фиби вновь начала стрелять по мишени.
«Как глупо, – думала она позже. – Глупо было вылезать со своей правдой там, где эта правда вызывала только раздражение – причем у всех. В конце концов, все это уже дело решенное», – напомнила она себе, переодеваясь в серый костюм – черный казался ей слишком уж претенциозным.
Ей нечего было добавить к тому, что уже находилось на пленке. Во время переговоров она практически безвылазно просидела в том ресторанчике, который располагался напротив винного магазина.
Да никому и не нужны были ее объяснения.
Так что теперь она отправится на церемонию прощания с Чарли Джонсоном, а затем выкинет это все из головы. И никаких комментариев, пообещала она себе, разве что департамент отдаст специальное распоряжение. Да и что, собственно, она могла тут сказать?
Направляясь вниз, она заглянула в гостиную. Ее мать вязала перед телевизором, а Карли лежала на полу и рассматривала книжку с картинками. Фиби не смогла их четко рассмотреть, но они показались ей смутно знакомыми. «Щенки», – вдруг с тихим ужасом осознала она.
– Мне придется на время уйти. Вернусь где-нибудь через час.
– Мама, постой! Только взгляни! Правда, симпатичные?
Вскочив на ноги, Карли протянула ей книгу. Страница пестрела изображениями очаровательных зверюшек, больше похожих на комочки шерсти.
– Они и правда милые. Но если бы они жили у нас, мы бы не смогли только любоваться ими. Нам бы пришлось их мыть, кормить и выгуливать. Кроме того, за ними нужно убирать…
– Но ты же обещала, что когда-нибудь мы заведем щеночка.