Чтение онлайн

« А все же – дрогнули! – подумал он с горьким удовлетворением. Отступили… И чего испугались-то? Холостого выстрела, пшика!»

… Из НИИ Бегунов позвонил в клинику. Директор, услышав его голос, быстро сказал:

– Мне, право, неудобно, Михаил…

– Васильевич.

– Васильевич. Э… Сегодня окончательно выяснилось: гипотеза Соловьева ну… Вероятно, неоправданна. Извините, я утром оперировал, сейчас принесли гистологическое заключение… Перезвоню завтра, хорошо?

– Зачем? Мы все выяснили. – Бегунов положил трубку. Затем посмотрел на не, пробормотал: - Черт знает, что такое… - Набрал номер Антонова по «вертушке», сказал: - Закрывай!

– На пенсию пора, - подумалось вслух.

– Да что вы, Михаил Васильевич! – всплеснула руками вошедшая в кабинет секретарша. _ Вам еще работать и рабо…

– Пора. Кончилось мое время. Истекло. Устал.

***

В лаборатории произошла кража. Украли двадцать пять рублей из сумки пожилой женщины, работавшей техником. Кто украл – неизвестно. После обеда раскрыла она сумочку и поднялся крик. Глинский вызвал в лабораторию Прошина. Тот явился встревоженный, но как всегда, снисходительно-ироничный.

– У меня алиби, - заявил он, появляясь в двери. – Так что следователем буду я. Где лежали деньги?

Техник – толстая, с короткими седыми волосами и красным от слез лицом, протянула ему раскрытую сумочку.

– Последние деньги, - плача, выговаривала она. – А до зарплаты еще неделя. А у меня семья. Сын-студент. На третьем курсе…

– Неужели у нас завелись воры! – восклицала Воронина. – Не верится, просто не верится!

Прошин принялся перебирать содержимое сумочки.

– Да мы все смотрели! – безнадежно махнул рукой Глинский.

Прошин продолжал вытаскивать губную помаду, зеркальце в темных пятнах туши, клочки ваты, шпильки, записную книжку… И вдруг – из записной книжки выскочила купюра и, крутясь винтом, спикировала на пол.

– Четвертак, - высказался Чукавин, приподнявшись со стула. – Как есть четвертак.

– Но я же точно помню… деньги лежали в кошельке… - растерялась потерпевшая.

– Склероз, - сказал нетактичный Чукавин.

– Вот так рождаются расколы среди порядочных людей, - подытожил Прошин. – Следствие закончилось, в возбуждении уголовного дела отказываю. Теперь вопрос: кто возьмется отвезти бумаги в Академию наук? Машина будет выделена. Час туда, а дальше энтузиаст может считать себя свободным.

Все переглянулись, но желания не изъявил никто. На каждом висела работа.

– А можно я? – робко спросил Ваня Лямзин.

– О, - сказал Прошин удивленно. – Слона-то я и не заметил. Чукавин, вы не против отпустить своего подопечного?

– Да пусть идет, - процедил Паша. – Все равно толку от него…

– Ну, тогда пошли, - кивнул Прошин. – Захватишь бумажки и дуй.

– Я сейчас… - замялся Ваня. – Вещи соберу.

Он догнал Алексея у двери международного отдела. Прошин стоял, о чем-то раздумывая.

– Твоя… кавалерия! – сказал, растерянно шаря по карманам. – Ключи забыл… Слетай в лабораторию, где-то там их выложил…

– Давайте я открою… Попробую, то есть… - предложил ленивый Ванечка.

– Да куда тебе, - поморщился Прошин. – У тебя же руки-крюки. А тут сложный замок.

– Посмотрим, - многозначительно отозвался Ваня, достал из кармана перочинный нож и, уперев лезвие в еле видневшуюся полоску язычка замка, в несколько ловких манипуляций отодвинул ее.

– А я-то голову ломал, кто у меня сигареты и пепси-колу подворовывает, - добродушно поделился Прошин, вталкивая Ваню в кабинет, доставая из кармана ключи и демонстративно брякая связку на письменный стол.

Ваня насторожился. На него повеяло опасностью.

– И… где же документы? – спросил он севшим голосом, уже уяснив, что угодил в ловушку.

– Вот что, юноша, - глядя в залитые страхом глаза собеседника, сказал Прошин. – Озорство – озорством, а воровство – воровством. У нас сейчас состоится крупный разговор. Но для начала прошу возвратить деньги. Вместо них я внес, как ты теперь понимаешь, свои. Не люблю паники в коллективе.

– У меня ничего нет, - сказал Ваня. – Хотите – обыскивайте.

– Они у тебя с собой, - в тон ему отозвался Прошин. – Твой воровской опыт пока еще пребывает в начальной фазе. Ты слишком дерзок и невыдержан, чтобы не уйти отсюда с краденым.

– Обыскивайте, - повторил Ваня, и картинно начал выворачивать карманы.

– Давай сюда свой саквояж, - сказал Прошин.

Ваня без слов подвинул к нему ногой пластиковый пакет с рекламным ярлыком.

– Думаешь, побрезгаю? – спросил Прошин. – Ошибаешься. – Он вытряхнул содержимое пакета на стол. Посыпались зажигалка, сигареты, какие-то тетради, замызганный детектив…

Прошин вытащил содержимое сигаретной пачки, отбросил в сторону пустую коробку, затем перелистал страницы книги. После взял карандаш и проткнул его в корешок. На стол выпала свернутая рулоном купюра.

– Четвертак, - сказал Прошин голосом Чукавина. – Как есть он.

– Хана, - сказал Ваня, безразлично отвернувшись к окну. – Закурить можно? – Он кивнул на россыпь сигарет на столе.

– У меня тут и без того отравленная атмосфера. – Прошин убрал деньги в бумажник. – Эх, Лямзин. Жестокий ты человек. У кого крадешь? У старой бедной женщины.

– Алексей Вячеславович… - Ваня чуть не плакал. – Я надеюсь на нашу гуманитарность… Гуманность, то есть. Я никогда, никогда больше так не буду!

– Будешь, - сказал Прошин. – Вор – как наркоман. Останавливаются единицы. Так ищи себе другую службу. Пиши заявление.