Чтение онлайн

Так вот, постоянный автор «Бати» Артемий Лебедев, составитель замечательного сборника «Отцы, папы, бати», выпущенного «Никеей», — подошел осенью 2009 года к стенду «Насти и Никиты» на традиционной книжной ярмарке «Читай-ка!» и для начала расспросил Алину Дальскую о новом детском книжном проекте. Это было, кажется, одно из первых ее интервью. Примечательно, что она начала свой монолог с рассказа, кто именно подсказал идею появления серии.

Это были читатели «Фомы», родители сегодняшних Насть и Никит.

«…Решили, что будем делать не какой-то отдельный православный журнал для детей, а детскую литературную серию. Просто очень хорошие тексты. У журнала „Фома” огромный опыт разговора о христианстве с людьми самыми разными — в том числе с невоцерковленными, со считающими себя неверующими. И мы понимаем, что православный журнал — это не агитация и пропаганда, а в первую очередь доверительный разговор о добре и зле, о жизни и смерти. Этих принципов мы придерживаемся и в литературной серии „Настя и Никита”. Детская книжка должна быть обязательно хорошо написана. А христианской она становится не потому, что на каждой странице после дурно написанного морализаторского текста приписано по молитве, а когда ей удается достучаться до сердца. И именно поэтому главные герои серии Настя и Никита — современники наших маленьких читателей. Это сделано для того, чтобы дети могли себя с ними ассоциировать».

Придя домой с полученными в подарок первыми восемью книжками, Артемий Лебедев немедленно прочитал их и поделился с «Батей» своими впечатлениями о каждой, предпослав этим впечатлениям сдержанную эмоциональную оценку всей восьмерке.

«Начну с того, что ни одна из книг не зацепила по-настоящему за сердце. Но и ни одна не вызвала раздражения или отвращения. Вводные и заключительные части с Настей, Никитой, их старшими братом и сестрой, мамой и папой порой кажутся натянутыми, приклеенными искусственно». А в завершение своего обзора, припомнив почти непременную идеологическую оснастку советской детской литературы и жутковатые книги «эпохи вседозволенности», то есть детлит 1990-х, — отметил и своевременность появления новой книжной серии.

«И вот как раз сотрудники „Фомы” почувствовали, что цвет времени изменился, что должна появиться новая хорошая детская русская литература. Её рождение — процесс непростой, отсюда и недочёты серии „Настя и Никита”. Но сделан задел. Вышло 8 книг, ни одну из которых не следует прятать от ребёнка. 8 книг, наполненных добром. Это немало на сегодня. Это хотя бы стимул для новых авторов написать сказку или рассказ для детей, зная, где его по крайней мере рассмотрят, а возможно, и опубликуют. А это очень важно…»

«Самой странной» из всех книжек обозреватель назвал самую первую, давшую отсчет серии, — «Короля улиток» Натальи Ключаревой, получившую за два года до этой сказки премию имени Юрия Казакова за рассказ «Один год в раю», опубликованный в нашем журнале. Достоверно сассоциировав «Короля улиток» с «Чайкой по имени Джонатан Ливингстон» и горьковским Данко, похвалив хороший слог, читатель остался в недоумении — к чему, о чем это?

«…Это, по большому счету, парафраз истории о Христе, — сказала два года спустя Алина Дальская в интервью порталу „Богослов.RU”. — Является ли это христианской историей? Безусловно. Но не думаю, что эта книга как-то бы выиграла, если бы мы туда на каждой странице по цитате из Евангелия поставили. И таких хороших, умных, добрых, но формально абсолютно светских книг очень много. И многие книги советской литературы, не говоря о христианстве, говорили о любви, о дружбе, об умении жертвовать собой».

Интересно, что в том же, 2009 году на сайте «Православие и мир» на книжку Ключаревой отозвалась православный журналист, редактор и филолог Ксения Лученко. Ее отклик на «Короля улиток» открывается тем же естественным приемом, каким открываются профессиональные и непрофессиональные отклики на любую книжку для младших, — оценкой собственного ребенка.

« — Интересная книжка.

— А про кого?

— Про улитку. Она рассказала остальным, как спастись. Но ее забыли, и она взорвалась.

— Грустная сказка?

— Нет. Мне понравилась.

— А она тебе… Ничего не напоминает?

— Напоминает. Про Христа. Он также за нас погиб. Поэтому и не грустная.

Вот так мы обсудили с восьмилетним сыном книжку Натальи Ключаревой „Король улиток”, которая вышла в cерии „Настя и Никита” издательского дома „Фома”. Потом он прочел еще „Тайну старого сундука” Натальи Щербы из той же серии. „Ничего, — хмыкнул. — Поучительная. Про дружбу”.

Заслужить благосклонную реакцию младшего школьника художественной книге сегодня довольно трудно: слишком много конкурентов — мультфильмы и фильмы, комиксы, журналы, разного рода энциклопедии и словари, в которых информация тоже преподносится клиповым образом, ярко и сжато. Может быть, в этом есть и преимущество: дети учатся структурировать знания, выделять главное, кратко формулировать мысли».

Я так много цитирую именно потому, что мне интересны отклики и оценки непосредственных читателей, и, что особенно важно, читателей пристрастных — «из цеха». Что до меня, то настиникитин зачин мне понравился. История про улитский народец, давно ожидающий появления Короля улиток, их главное испытание — невозможность «выйти из себя», то есть покинуть свой домик; и — подвиг маленького, отважного У, сделавшего это и поплатившегося за стремление к свободе — жизнью (улитки-старейшины связали его и бросили умирать во время лесного пожара), конечно же — сказка-притча. Ее финал напомнил мне окончание романа замечательного японского писателя-христианина Сюсаку Эндо «Уважаемый господин дурак» (1959), печальной истории о нелепом французе Гастоне, временно поселившемся в семье своего однокашника и совершенно изменившем внутренний мир как небольшой ячейки восточных обывателей, так и всех, кто с ним, Гастоном, соприкоснулся. В конце романа Гастон погибает в драке «за други своя», однако тела его не находят. Осталось только свидетельство человека, видевшего его в последние минуты, однофамильца автора.

«Он рассказал, как Гастон принял на себя удары Кобаяси, чтобы спасти его, и, серьезно раненный, упал на мелководье болота.

— Что потом с ним случилось?

Эндо так резко покачал забинтованной головой, что ему, должно быть, стало очень больно. Затем он вспомнил, что через некоторое время после того, как он потерял сознание, он почувствовал, что туман намочил его щеки и он приоткрыл глаза. Часть неба была безоблачной, и перед его взором в голубое небо, распахнув белоснежные крылья, взлетела одинокая цапля.

Больше он ничего не помнил. И даже в этом он не мог быть полностью уверен».

Через некоторое время эту грациозную цаплю, поднимавшуюся над рисовыми полями, увидел и однокашник Гастона Такимори и тихо прошептал ей вслед: «Гас-сан, до свидания».

А вот как заканчивается сказка Натальи Ключаревой:

«Перебравшись в безопасное место, улитий народец обернулся на свою пылающую поляну. И увидел связанного У, о котором никто не вспомнил в суматохе бегства. В этот момент огненный язык как раз дотянулся до него. У вспыхнул и взвился в небо.

И тогда у всех на глазах в расплавленном воздухе появилась маленькая корона и тихо поплыла над болотом, грустно задевая камыши. Она была похожа на шаровую молнию, только совсем крохотную, размером с орех. И все вокруг нее переливалось нежным жемчужным светом. Огонь подступал к болоту. Шипел и смирялся. Наступало новое утро».

Что же до главных и постоянных героев, то есть Насти и Никиты, то в этой книге они впервые знакомятся с читателем в свой не самый удачный день: за окном — проливной дождь, игры все переиграны, книжки перелистаны, взрослые заняты своими делами, — и если бы не внезапный звонок в дверь, то, возможно, никакой сказки не было бы. Так в их доме появился возвращавшийся из книжного магазина промокший архивариус дедушка Маврикий, которого мама Насти и Никиты пустила выпить чаю и обсушиться. Тут он и достал из своего загадочного портфеля тонкую, потрепанную книжку (которую, уходя, незаметно оставил в знак благодарности приютившей его семье).