после соития всякая тварь печальна,после распития тянет бухнуть ещё.хочешь, я напою тебя чаем,поговорю с тобой ни о чём?радио эльдорадо даёт равеля.время вот-вот перевалит за пять утра.кто тут печальней нас? — никого. — трезвеесколько угодно. чайник вскипел. пора.
«в итоге станет всё как прежде…»
в итоге станет всё как преждетебя закружит хороводиных соблазнов и надеждемоей решительно придётпиздец стремительный и полныйкак с. лукьяненко (фантаст)обидно будет будет больночто никогда уже не дасттакая сказочная кралятакая ветреная тычуть рыхловата правда в талиино чиста гений красоты
«загремела в дурку таня…»
загремела в дурку таняда и ладно с неймы о том жалеть не станемдокторам виднейкто из нас больной и буйныйкто здоров как лосьдо свиданья таня будемнавещать авось
«чулочки в сеточку…»
чулочки в сеточкуготичная помадаах детка-веточкаиз катькиного садавниз по садовой ми-мо суетной апрашкименя с собой возьмисо мной не так и страшнохотя куда я в не-начищенных ботинкахя пуст сударыняпрохожий-невидимкаиду за вами лишьдо станции сеннаяа там гудбай малышне вспомню не узнаю
«а это, братец, полная луна…»
жить тяжело и неуютно
Борис Рыжий
…а это, братец, полная луназаглядывает в общую палату.где небо из окна и тишина,где тяжесть принудительного сна —покой, порядок.где дальше заскорузлый коридор.дежурный врач сжимает папиросныймундштук в зубах, разглядывая дворзадумчиво — всё то же: морг, забор,каталка, простынь.и лунный свет струится с высоты,где я и ты.
«и жизнь твоя ненастоящая…»
и жизнь твоя ненастоящаяи смерть нелепою былалежи теперь в сосновом ящикеобыкновенного столав страницы книги замурованныйведи пустым минутам счётпока другой командированныйтебя однажды не прочтётс гримасой скуки и унынияна плохо выбритом лицечья жизни оборвётся линиянелепым приступом в конце
«вот и всё любимая вот и всё…»
вот и всё любимая вот и всёбурый шарф намотан на колесомчит вперёд стремительный кадиллаквсем гудлакне судьба любимая не судьбаболт забитый сорванная резьбамиг и ты у пропасти на краювсем адьюда и я по совести говоряв непроглядных сумерках декабрянеспроста забрался на табуретвсем привет
«четыре-дэ литература…»
Я делаю литературу следующего измерения.
Михаил Шишкин
четыре-дэ литературадля ординарного уманевыносимая халтурадругое дело литгурма-нитарий с отрешённым ликоми марсианином внутриему бесспорно льстит к велико-му рожденью новой ли-тературы быть причастнымхотя он знает сам прекраснона что феномен сей не множьвсё ноль наёбка пшик пиздёж
речёвка
ничего не происходитда и не произойдётмент похмельно жезлом водитмимо дерево растётвозле ржавого заборасмотрит в небо одиссейон домой ещё не скороон из дома насовсемничего не происходиткроме разве что весныте же траблы на работете же мысли те же сныиз порожнего в пустоесуета-тире-делачто нам стоит дом построитьа потом спалить дотлаили жить семья заботыдети внуки горсть землиэти крылья для полётаэта шея для петлиэтот город на болотесплав бетона и стеклабомж в подземном переходехлещет прану из горланата делает карьерувера вышла за ментавлад вернулся из танжерасуета-тире-тщетаоля кроликов разводитниколай баклуши бьётничего не происходитда и не произойдет
Бабочка нáбоков
«это ты что ли…»
это ты что лив пирогах штоллекуришь парламентплетёшь орнаментывиртуозной лжипотенциальному мужучувствуется мужикконкретно прогруженя иду мимонад головой апрельптахи свистят гимнывесне ибо оттепельибо пора брачныхигрищ так не сочти за глумзамужеств тебе удачныхдо пенсии минимум
13.06
…вот и черешня пошла.(ненавижу черешню).полдень. избыток теплапроявляется внешнев мареве над мостовой,в тополиной позёмке,в жизни, уже неживой.по заваленной плёнкеплоский скользит персонаж. —твой любимый типаж.в лёгких не воздух, но смог,перегрета трахея.город, считай, занемог, —переулки глухие,улицы, парки, дома,едкий дёготь глотая,медленно сходят с ума,постепенно впадаяв кататонический ад. —твой любимый расклад.ленту на кадры дробя,аппарат, допотопный,крутит кино, где тебяэтот город загробныйводит по давним местам —переулкам и скверам.где парадигма проста —ни надежды, ни веры.тусклый мерцающий свет,и катарсиса нет.
Бабочка нáбоков
1.порхает нáбоков над лугомхвостом немая рыба бьёттвоя печальная подругаслучайных песен не поётей больше незачем и не чемей тело — мраморный протезтак ждать тебя гораздо легчебез боли в сердце сердца безей безупречен изыск линийей скорбь навек гляди Улисси лучше так — под сенью пинийчем затхлый «заячий ремиз»ты никудышным был супругомно как вдовство тебе к лицупорхает нáбоков над лугомроняет чахлую пыльцу2.нáбоков спит и видит как лаоцзыловит в верховьях длинной реки янцзыбабочек обрывает у них крыладавит изуродованные теланáбоков огорчается но во снене в состоянии повлиять на расклад и нев состоянии увернуться от ловких руктело ломается с хрустом и этот звукпоследнее что он чувствует прежде чемоткинуть коньки совсем