у диких скал мой ангел отлетал,точнее долетался. рухнул в бездну,в пучину вод (прости-прощай, болезный),так словно некто кыш сказал, исчезни.и он исчез — навечно, наповал.у тёмных скал мой ангел рухнул внизстремительным оплавленным икаром.бесславно сгинул, почитай задаром,свинцовым камнем стал и сизым паром.и тишина. и только лёгкий бриз.
«купи себе украшения для пупка…»
купи себе украшения для пупкасделай на гениталиях пирсинг деткаруки раскинь в накрахмаленные облакаурони своё тело гибкое юное терпкоеприми меня в долю в дело на «раз два три»улыбка твоя торжественна и прекраснаплыви по волнам своей прихоти растворизлую реальность в судороге оргазма
«живи в ожидании марта, апреля, мая…»
Холодно, как в аду.
Д. Мурзин
живи в ожидании марта, апреля, мая.зима тебя измотает, сомнёт, сломает,вывернет наизнанку, загонит в кому,заставит взглянуть на многое по-другому,вынудит осознать непреложность стужи,выудит из подкорки животный ужас,страх перспективы не дотянуть, не выжить —поскольку ты измочален, истошен, выжат,чуждою волей исторгнут в пространство лимба,в котором тебе остаётся — издохнуть, либождать избавленья, в точку себя сжимая —тянуть до начала марта, апреля, мая.
«листом осенним упадаю в снег…»
листом осенним упадаю в снег.холодный синий и заиндевелый.и что со мною ты теперь не делай —топчи, стучи, пинай пустое тело —я не отвечу, потому что слёг.листом осенним падаю в сугроб.мне Мнемозина прописала спячку.мне амнезия — друг и брат, и врач, ноне бей так сильно — тело не бревно,скорей потенциальный корм для рыб.…когда весна взломает панцирь льда,набрякший лист продолжит погруженьев небытие. холодная водавсё поглотит — ни тени, ни следа,ни раздраженья.
«Как будто мы с тобою на распутье…»
…Как будто мы с тобою на распутье.Как будто ты со мной опять на «Вы»…Ожесточённый ветер вертит, крутитЛиству и сор, сметает с мостовых,Взметает в стылый воздух. Что-то будет?Спешат укрыться птицы. Жмутся людиК домам поближе. Нам с тобой, по сути,Не нужно это всё. Ещё чуть-чуть и…В пять двадцать поезд. Улицы пусты.И мы с тобой пока ещё на «ты».
«смилуйся сударыня рыбка…»
смилуйся сударыня рыбкавыплесни меня из корытавытряхни меня из пелёнокчто тебе несносный ребёнокдушно здесь и тошно поди-капринеси воды из копытабудешь блеять голосом тонкимстанешь бестолковым ягнёнкомвысели меня на болотонаучи таиться в трясинеземноводной тварью чумноюс кожей воспалённой больноювыверни меня наизнанкувыдави мою паранойючто-то происходит со мноючто-то происходит со мною
КАМЕРА
«мой ангел не ведает боли…»
мой ангел не ведает боли, он просто танцуетна грани реальности, просто тасует слова,в различном порядке переставляет, рифмует,аллитерирует, смотрит — насколько жива,вещественна ткань получившихся текстов, насколькоажурна структура, изысканны схемы, и слоготточен и выверен… просто танцует и только.и даже не ведает, как он при этом жесток.
«заметут тебя менты…»
Апачу на ход ноги
заметут тебя менты,вывернут карманы,беспардонно скажут: «ты,маргинал поганый,что ты делал в поздний часв подворотне этой?предъяви свой аусвайс!ну-ка, морду к свету!у тебя похмельный вид,и небрита рожа.ты, наверное, шахид. —да, весьма похоже.где ты, падла, спрятал свойпояс динамитный?что мотаешь головой,поц энцефалитный?суждено тебе, дружок,ночевать в участке.едем, (живо в воронок!)снимем отпечатки.вдруг ты вор, злодей и тать —спёр, убил, растратил».а вот нехрен было ссатьгде попало, дятел.
«ты ещё не пришла…»
ты ещё не пришла, а я вот давно ужеприпёрся, разделся и рассекаю тут неглиже,ожидая тебя, выгляжу как дурак.ты скажешь, что сроду так, но это не так.я умён и наг, и, можно сказать, красив.выражаюсь гладко, внятно, без инвектив.перед тем как сказать, думаю что сказать. —твою маму вполне бы устроил подобный зять.мы бы жили с тобою в городе, где река,закованная в гранитные берега,неспешно несёт свои воды в финский залив,иногда я почти уверен, что «we will live»с тобой под одною крышей, являя собой семью,долго и счастливо… об этом-то и поювот уже девять лет почти в пустоте, вотще.жаль, что ты не пришла, и вряд ли придёшь вообще.
Боязнь замкнутого пространства
И вот мне приснилось, что сердце моё не болит.
Н. Гумилёв
В глазах у встречного мента —Томленье и тоска.В метро — тщета и суета.И грань весьма тонка,Что отделяет бытиёОт тени бытия.Тут одиночество — твоё.И суета — твоя.В туннель уходят поезда,Скрываясь в темноте.И всякий, кто попал сюда,Напоминает тень.Въезжая в непроглядный мрак,За окнами — свинец,Вдруг понимаешь — всё не так,Ты сам — почти мертвец.В себя приходишь, только лишьВыныривая наПоверхность. — Небо, контур крышИ, вроде как, весна.И кажется, что мир — другой.И ты — живой на вид.И колокольчик под дугой.И сердце — не болит.
фрагментик
…а по утрам они просыпались сами,переговаривались простуженными голосами,любили друг друга, потом курили в постели,разглядывали заоконные акварели.той зимою смеркалось рано, уже в четырестановилось всё расплывчатым в этом мире.люди, дома, деревья, площадь у рынкаподёрнуты были сиреневой, сизой дымкой.той зимою не было солнца, но было небо,заполнявшее этот город так, что где быни находились бы мы с тобою, всегда казалось,что нас отделяет от неба всего лишь малость.
отворот (заговор от тоски)
благословясь и перекрестясь,встану я, раб божий, с опухшей рожей.выйду на топкий берег угрюм-рекизаговор творить от тоски.поверну лицо своё на восток,заговорю так:как вода уходит в песок,как ветер уносит тучи,как падает с горной кручистремительная лавина,так и ты уходи, кручина.смою речной водойхмарь с лица, тоску с души.благословясь и перекрестясь,пойду вдоль угрюм-рекимесить сапогами грязь,заговор творить от тоски.как огонь поглощает дрова в печи,как пожар пожирает дом,превращает ольшаник в дым,так и ты выгорай, кручина.смою речной водойхмарь с лица, золу с души.благословясь и перекрестясь,выйду я, раб божий, тобой корёженный,звериной тропкой на берег топкой.встану на коряге, гляну в бумаги.там у меня заговор от тоски, писаный от руки.смою речной водойхмарь с лица, тебя с души.