Чтение онлайн

— Жуй как следует! — строго сказала Яннике. — Тогда уже вернулись в оборот деньги, но ты права, Поселение мало что могло предложить Королевствам, но со временем ситуация изменилась. Жители Поселения сосредоточились на науке и технике. Таким образом мы пришли к той системе отношений с Королевствами, которую мы имеем сейчас: Суверенные Королевства дают Новому Риму ресурсы, а взамен получают технику и знания. Вся знать Королевств училась в новоримских университетах. Некоторые вовсе остаются тут. Идут в науку или вот флот… — Яннике задумчиво отхлебнула еще чаю.

— А что значит «Суверенные»? — спросила Агнесс.

— Независимые. Они не подчиняются Новому Риму, у них свои законы. У них там вообще весело, — Яннике усмехнулась.

— Почему?

— Ну так Королевства же! У них там лидера не Совет выбирает, как у нас. У них там короли и королевы. Вот правит, например, королева. Умирает, и новой королевой становится ее дочь. Ну или сын. Смотря, кто старше из детей.

— Ой, а еще у них там платья смешные! — вспомнила Агнесс. — Я видела в газете фотографию королевы Дивлэнда. У нее юбка была во-от такая! — она широко развела руки, насколько хватило. — Как в такой вообще ходить можно?

— Понятия не имею, — сказала Яннике. — Говорю же, весело у них.

— А что было дальше? Ну после того, как основали Королевства?

— В Поселение люди потихоньку занимались наукой, но очень вяло. В основном они продолжали бояться. Не верили даже, что Королевства продержаться долго. С исторической точки зрения Темные времена закончились через пятьсот лет после Катастрофы, но в сердцах людей они жили вплоть до тысяча десятого года. А потом пришел Джон Кейвсон и сказал: «Хватит!» — когда Яннике говорила о Кейвсоне, ее темные глаза загорались, как будто в их глубине вспыхивало пламя. — Он сказал: «Мы — люди, которые пережили Катастрофу и Темные времена! Мы сохранили человеческий облик! Мы — победители!» В честь победы людей он отремонтировал Башню Защиты, переименовал ее в Башню Виктории и установил на вершине статую…

— Это вот та крылатая баба, да?

— Сама ты крылатая баба! Это Виктория — богиня победы из докатастрофических легенд.

Агнесс многозначительно кивнула.

— И Кейвсон сказал, — продолжала Яннике, — что нам пора прекратить выживать. Мы должны жить и развиваться! Смотреть вперед! Он обратился за вдохновляющими символами к древней докатастрофической мифологии, переименовал Поселение в Новый Рим, и город стал расти… Вот тут, кстати, и возникли трущобы. Это вышло стихийно. Как-то само по себе. Те, кто участвовали в развитии Нового Рима, поднимались вместе с ним. Становились богаче, переезжали на более высокие этажи… Причем для этого не нужно было даже быть особенно умным или талантливым, достаточно было просто включиться в процесс. Люди шли на стройки, на заводы. Они любили Новый Рим, и Новый Рим отвечал им взаимностью. А те, кто ленился или сомневался остались внизу.

— Так им и надо! — сказала Агнесс. Она всегда предполагала, что трущобники сами виноваты в том, что у них все так плохо.

Яннике покачала головой:

— Так было при Кейвсоне. Сейчас в трущобах может оказаться кто угодно. Вот ты, например. Ты здесь родилась. Вместо того, чтобы нормально учиться, ты помогаешь местным бандитам проворачивать их сомнительные дела, чтобы заработать на кусок хлеба.

— Эй! Ничего я не помогаю бандитам! — возмутилась Агнесс. «Гробовщика» она теперь сторонилась. Иногда даже пряталась от него.

— Когда к власти пришел Грей, многие с заводов повылетали, — продолжила Яннике. — Когда мы при Кейвсоне на заводы устраивались, мы работали для развития Нового Рима. Считай, для развития человечества! А теперь на заводах только верхушка наживается, — Яннике сделала глоток чая, и поморщилась, как будто тот был горьким. — Я потому и ушла. Противно мне было вместо дирижаблей машины для богачей делать.

Агнесс не нравилось, что Яннике так поникла, и она решила вернуть разговор в более приятное для старушки русло:

— А дирижабли ведь Кейвсон придумал, да?

— Ну не то, чтобы он… Кейвсон нашел древние чертежи воздушных кораблей. Тогда он понял, что их можно использовать, чтобы узнать, что находится дальше… За Новым Римом, за Королевствами… Там, куда со времен Катастрофы не ступала нога человека… Тогда Кейвсон собрал самых талантливых механиков, чтобы они исследовали древние чертежи и построили дирижабли…

— И вы были среди них?!

— О нет. Я тогда была ребенком, как ты сейчас. Я присоединилась к славному делу дирижаблестроения позже, но именно я придумала ту модель дирижаблей, на которых путешествуют сейчас, — Яннике расправила плечи и будто бы даже стала моложе.

— Кру-уто! И на них исследуют дальние страны?

— Отдаленные земли, да. Хотя я сомневаюсь, что за последние годы они провели хоть одну стоящую экспедицию… Но в былые времена они постоянно открывали новые острова, летали к северным морям и на восток. Каждый раз, отправляясь в экспедицию, исследователи понятия не имели, что их ждет. Там могли быть любые опасности: дикие звери, ледяные пустыни, проклятые руины.

Агнесс слушала завороженно. Ей тоже хотелось отправиться в путешествие и посмотреть на все эти опасности.

— Эти люди на дирижаблях, наверное, были очень смелыми.

— О, да. Пожалуй, даже смелее основателей Королевств. Да, это очень красиво звучит. Давай на этом закончим, а то мне еще работать нужно. Да и тебя там наверняка где-нибудь заждались.

— Как это закончим?! — Агнесс сделала большие глаза. Разговор ее так увлек, что ей вообще не хотелось уходить. — Вы же про истоковики так и не рассказали! С чего мы начали то!

— Ах, точно. Истоковики, — Яннике постучала ногтем по золотистому полупрозрачному камушку в середине разобранного видеофона. — Истоковики дают Энергию, на которой работает вся наша техника. Видеофон вот. Лампочки. Автомобили. Даже дирижабли. Смотри, здесь вот проводок сгоревший был, — Яннике взяла лежавший на столе пинцет и указала на один из подсоединенных к истоковику проводов. — Я его заменила. Теперь все должно работать. Давай-ка проверим! — Яннике перевернула видеофон, и Агнесс увидела выпуклый экран и ряд кнопок внизу: кнопка со схематичным изображением молнии, потом цифры от нуля до девятки и еще две — зеленая и красная. Сбоку от экрана был динамик. Яннике своим узловатым пальцем ткнула в кнопку с изображением молнии. Экран засветился золотистым светом и по нему побежали помехи. Агнесс приподнялась, опираясь на стол, чтобы лучше видеть, а Яннике стала нажимать на кнопку с цифрами, потом нажала на зеленую кнопку. Из динамика послышались гудки. Агнесс никогда раньше не видела, как люди пользуются видеофонами, и происходящее казалось ей очень странным и любопытным. А потом на экране появилось изображение. Агнесс даже вздрогнула от неожиданности. Это был Том, и его голос послышался из динамика:

— О. Починила, да?

— Починила, раз с тобой говорю! — ответила Яннике. — Сейчас вот с мелкой тебе и отправлю, — она кивнула на Агнесс, которая перегнулась через стол и, склонив голову, разглядывала изображение на экране. Цвета видеофон не передавал, все изображение было в оттенках золотого, цвета истоковика и Энергии. Том рассмеялся, должно быть, увидев любопытную мордаху Агнесс, и та быстро села обратно на табуретку. Ей стало стыдно за свое дурацкое любопытство.

Яннике выключила видеофон, снова перевернула его, пристроила сверху крышку и стала прикручивать ее винтиками по углам. Агнесс наблюдала за ней с таким интересом, что Яннике позволила ей самой попробовать закрутить последний винтик. Получалось плохо и медленно. Отвертка все время соскакивала, винт не закручивался, и в итоге Яннике все равно пришлось доделывать работу самой. Но когда Агнесс потом несла этот видеофон Тому, чувство причастности к тому, что этот прибор снова работает, делало ее счастливой. Агнесс шла почти вприпрыжку и думала о том, что завтра снова придет к Яннике и попробует еще что-нибудь прикрутить.

Одним прикручиванием дело не ограничилось. Агнесс увлекла работа с техникой, а еще истории Яннике о прошлом Нового Рима и в особенности о дирижаблях. Девочка проводила у старушки все больше времени и потихоньку училась ремеслу. Все чаще Агнесс ночевала на старом матрасе в углу за стеллажом с деталями.

Иногда Агнесс спускалась в самый низ, туда, где раньше жила. В тайне даже от самой себя она надеялась, что кто-нибудь поймает ее там и скажет: «Агнесс, где ты пропадала! Твой отец тебя обыскался!» Но этого не происходило. Однажды, примерно через год после того, как Агнесс перебралась к Яннике, она сама разыскала отца. Он был в самой убогой таверне, которую только можно было найти в трущобах. У нее даже названия не было. Просто таверна. Внутри было темно: светильники тут почему-то не включали, а свет уличных ламп еле-еле пробивался через маленькие грязные окна. Внутри было три столика, потемневших от грязи, и стойка, на которой сейчас практически лежал отец Агнесс. Она осторожно подошла к нему. В этой жалкой таверне не было даже музыки. В ней не было людей, и только бармен дремал на стуле, прислонившись к покосившемуся стеллажу с самой дешевой выпивкой.