Чтение онлайн

Странно винить его в том, что чувствую я.

В любом случае, мои ближайшие ученики и сиблинги знали, что мне предстоит испытание, и неизвестно, когда я вернусь, вернусь ли вообще, и если да, то кто (или что) именно вернётся в моей шкуре — ну, как это обычно и бывает с магическими порогами. Потому в родном мире все необходимые по такому случаю слова уже прозвучали.

Оставалось только одно прощание, которое нельзя было откладывать и пропустить: не люблю множить чужих персональных демонов без необходимости. Особенно если речь идёт о близких мне существах. А Бонни, хоть я никогда и не могла вернуть его чувств в полной мере, всё же стал за эти годы весьма и весьма близким существом.

Теперь, без вуали испытания, закрывающей моё внутреннее зрение, я могла довольно ясно увидеть узор, что сплёлся вокруг меня. И очевидно, что видеть его могла не только я.

А значит, стоит снять часть вины с тех плеч, на которых, волей судьбы, их и так лежит слишком много.

*

— Ты пьёшь многовато валерьянки. Не думал, что у тебя может выработаться зависимость?

Ректор всея Академии резко вскинул голову и моргнул на меня своими огромными кошачьими глазищами.

— Ни…

— Она самая. Не могла уйти, не выпив с тобой за спасение леди Персик.

Бонни выглядел… Плохо.

Как кот под дождём, который надеялся на ласку, но вместо неё получил очередной пинок.

И меня так затошнило от этой ассоциации, что я укрепилась в желании убрать это выражение из его глаз.

— Надеюсь, у тебя осталось то самое полынное вино, что я тебе дарила?

Он встряхнулся.

— Конечно! Но пить его… Такая гадость!

— Что б ты понимал в настоящей горечи, — хмыкнула я. — Впрочем, ладно, так и быть: мне полынь, тебе валериану. Честное деление. И очень похоже на нас.

Он помедлил, потом кивнул, пряча глаза, и пошёл к бару.

Напитки разливались в тишине. Только когда мы сделали по глотку, Бонни всё же нарушил тишину.

— Я не думаю, что есть смысл просить прощения…

— О, не трудись, — фыркнула я, — смысла и правда нет.

Бонни медленно кивнул. Его кошачьи уши, нынче не скрытые чарами, печально поникли.

— Ты права, подобное не прощают.

Я даже слегка фыркнула. Интересно, это я притягиваю драматичных мужчин или они меня?.. Хотя, пожалуй, оба тезиса по-своему верны.

— У меня хороший вкус, — сказала я ему доверительно, пригубив вина, — но и отвратительный тоже. Двойственность, как обычно… Знаешь, я немного завидую людям, которые умеют обманывать себя в достаточной мере и всегда видеть лишь одну сторону медали. Полагаю, им намного проще живётся.

Я позволила словам повиснуть в воздухе, объёмным и вроде бы бессмысленным. Я никогда не была так хороша, как наставница, в словах, Которые Однажды Возвращаются, и Тех, Что Помогают Проснуться, и Тех, Которые Прячутся За Глупостями. Помню, наставница всегда утверждала, что говорит ерунду — и её ерунда до сих возвращается тихим шёпотом знакомого голоса в сотнях ситуаций, когда я теряюсь и не знаю, как поступить. В эти моменты её голос ведёт меня за собой, как дудочка крысолова. И как же я жалею, что в своё время презрительно кривилась, слушая их, или насмехалась, когда наставница принималась писать на стенах ордена…

Мне далеко до неё, да. Но я стараюсь.

— А? — Бонни растерялся, тяжёлая аура горя и горечи слегка развеялась.

— Всего лишь мысли вслух. А возвращаясь к теме твоих гипотетических извинений — они бессмысленны, потому что мне бы в голову не пришло злиться. Ты всё сделал правильно. А ситуация, в которой оказалась я, является всего лишь последствием моих собственных эмоций и выборов.

Он отвернулся к окну и едва слышно признался:

— Я знал.

— Я знаю, — я улыбнулась ему. — Всё в порядке.

Он нервно хохотнул.

— Что в порядке?! Твоя алая нить была частью моего узора! Я…

— Ты — мастер Алых Нитей, — мягко сказала я. — Это твоя судьба, и она, как и моя, даётся не бесплатно. На твоих плечах лежит огромный вес, и чудо, что под этим весом ты ещё держишься за себя, не растворяясь и не ломаясь. И я не хочу, чтобы неуместная вина это изменила. Что бы ни случилось дальше, ты сделал всё правильно, Бонни. Мне не за что на тебя злиться.

Он моргнул на меня и фыркнул:

— Это твой способ заставить меня ненавидеть себя ещё больше?

Нет, ну скажите пожалуйста.

— Это мой способ сказать тебе правду и выпить с тобой на прощание. Я говорю тебе, что не злюсь; я говорю, что мои решения только мои, как и их последствия; не обесценивай мой выбор и меня.

Бонни помедлил, но тени, что набежали на его лицо, слегка развеялись.

— Я люблю тебя, — сказал он тихо и как-то немного беспомощно.

И снова, мне нечего было ему ответить.

**

**

Лишь покинув Академию, я позволила своей дежурной улыбке сползти с лица, а ресницам опуститься на мгновение, заменяя мир покоем привычной и уютной Тьмы-Под-Веками.

Времени оставалось немного, я чуяла, практически даже не фигурально, как Улыбающийся Кот дышит мне в шею, как его сила опутывает Академию, дотягиваясь до тех, на кого он ещё мог влиять — и их немало.

Я чувствовала, как дестабилизируется ментальная энергия, как один за другим идут вразнос слабые сознания, как захлёбываются в грязновато-узорчатой, похожей на нефть энергии малолетние недоделанные демонологи, которые понятия не имели, во что ввязывались, вызывая демонов по совету добрых взрослых. Немыслимое преступление, с моей точки зрения, но это дискуссионно; с другой стороны, они получат отличный урок.

Те, кто выживет.

Но, так это обычно и бывает. Не самый мягкий, но самый действенный тип педагогики. Сама проходила.

Сила меж тем звенела за спиной, закручивалась спиралями, захватывала всё больше разумов, подпитывая тонкую фигурку, стоящую на крыше главного корпуса… Ну то есть, этим он казался на основном слое бытия — худеньким, слегка болезненным юношей. Но тем, кто обладал способностью правильно смотреть, кто мог видеть моих пауков и слышать голоса деревьев, — таким существам Адан Найделл представал в совершенно ином свете.

Я сама, уходя, краем глаза успела полюбоваться на огромную, с пару домов размером, многохвостую, переменчивую, как вода, тварь, покрытую переливающимися в гипнотическом ритме, сгибающимися и сливающимися полосами. Облик твари менялся, но постоянно возвращался к котообразному — толстый полосатый кот с лоснящейся шкурой…

Технически, конечно, Улыбающиеся Коты из Бездны Безумия — это даже не то чтобы коты. У знати из этой Бездны не бывает постоянной формы, они не ограничены в обличьях и могут носить какое вздумается, как угодно долго. Но улыбашки ещё несколько поколений назад культивировали себе для отражений кошачье обличье как отличительный знак. Ну, и в качестве дани уважения какому-то человеческому магу, Бездну Безумия посетившему и сумевшему (или сумевшей?) встреченного кота именно таким обликом наделить. Что за личность проассоциировала этих существ с котами, вопрос отдельный, дискуссионный. Но дух Адана Найделла, не обученный контролировать свой облик, то и дело тёк в сторону кошачьей формы.