Чтение онлайн

Она моргнула.

— А может… Может, ты просто примешь это решение? Не драться всерьёз, и приехали?

Какая она всё же маленькая.

— К сожалению, глупо думать, что такое решение может принять только один, — ответил я устало. — Более того, иногда даже двоим не дано решать — когда судьба в игре.

— Но Снеж… Разве мы не дерёмся с теми, с кем хотим драться? Зачем драться, если не хочешь? Это не имеет смысла!

Я посмотрел на Ван-Ван с лёгкой насмешкой. Иногда она выдаёт настолько взрослые и сложные суждения, что я забываю, как мало жизни она в сущности видела.

— Обстоятельства и случай, чужая воля и старые обязательства, последствия чужих ошибок и решений, страх и желание жить, путанница и тупик… Есть много причин, по которым приходится драться друг с другом тем, кто драться совсем не хочет, — я отвернулся. — Но это не важно прямо сейчас. Мне действительно нужно отсюда выбраться. Позаботишься об этом?

— Хорошо, Снеж. Я передам Адану, что тебе уже лучше. Ты только…

Она замолчала.

Она уже отвернулась, чтобы уходить, потому я не мог видеть её выражение лица.

Впрочем, я мог предположить.

Судьба, говорите вы…

— Я только — что? — переспросил я вкрадчиво.

— Ор… То есть, Адан, он так много улыбался. Он сказал, что придумал новые аргументы для тезисов о любви, и что теперь, когда он здоров, он проследит, чтобы его родители не делали глупостей. Снеж, быть может… Может, тебе не стоит злиться на него? Что бы он ни сделал…

— Он, очень вероятно, убил единственную женщину, которую я когда-либо любил.

Ван-Ван застыла фарфоровой фигуркой.

Ха.

Сказать это оказалось вдруг проще, чем я ожидал.

Смерть отрезвляет.

Так когда-то говаривала тётушка, и я её не понимал, потому что конечно же нет. Я стоял не на той ступеньке, чтобы понимать. Потеряв учителя, я был чрезвычайно юн; по меркам этого мира — подросток, не имеющий права на фамилиара. Однако, по меркам моего мира тех времён я считался вполне взрослым принцем, который должен драться за трон и принимать решения, если он хочет жить.

И я был полон тогда горечи, и ярости, и отчаяния; гибель учителя и уничтожение Пао-Пао превратили меня в дикую полубезумную тварь, которая готова сжечь мир, лежащий у её ног… Тётушка изволит называть это “модус обиженного на мир Тёмного Властелина”. Теперь я полностью согласен с суждением. Тогда… Тогда я сказал ей убираться и не возвращаться, чего по сей день стыжусь. Но это, на мой взгляд, ярко иллюстрирует то, в каком паршивом состоянии я тогда был.

Сейчас… Не скажу, что я намного лучше, честно. Я ещё до конца не осознал и не поверил; зная живучесть Королей Кошмаров, я не буду верить до последнего, вопреки если не всему, то многому. Однако… Сейчас, глядя в глаза Предвечной, не зная, жива Шийни или мертва, я действительно ощутил ту самую ясность, о которой говорила тётушка.

И все эти идиотские страдания на тему “ах, что именно любовь-судьба сделала с моими родителями, ах-ах” — мне самому теперь хочется спросить у себя же, всё ли у меня хорошо с головой.

Я тратил бесценное время, дарованное нам судьбой, на размышления о каком-то непонятном дерьме. И я всё растратил, даже в самое последнее мгновение испугавшись правды.

В этом я могу доверять себе, так ведь? Первостатейный трус. Был и буду.

— Снеж, я… Не знаю, что сказать.

Ах да, мы же тут посреди ещё и этой драмы.

— А ты и не говори. Просто будь готова, что однажды выбирать между мной и твоим… партнёром по исследованиям всё же придётся.

Она тряхнула головой так, что ленты взлетели в воздух.

— Я пойду, позабочусь, чтоб тебя выпустили, Снеж. Я мигом.

И выскользнула из комнаты, оставив тишину висеть между нами.

3

Понятное дело, сразу меня никто не отпустил: вокруг долго и нудно плясали разные маги, пытаясь разобраться, не одержим ли я и не нахожусь ли под влиянием неведомой злобной сущности… Ребятки ничего не нашли, что радость: после того, как та же самая комиссия признала Орди безопасным, исцелившимся и совсем, вот совершенно точно не одержимым, я был морально готов к любому вердикту. С таким-то уровнем объективности они с равным успехом могли бы признать меня императором Вселеннной, котом из Бездны Безумия и комком разумной слизи — на что бы хватило чувства юмора Орди в данный момент.

А оно у него было, могу я заверить. Чёрное и на редкость извращённое, не без того — но что ещё ожидать от существа вроде него? Тут ничего не остаётся, кроме как смотреть представление…

И, если отбросить моё личное отношение к этому шоу, главный актёр и сценарист был просто чудо как хорош.

Вот правда, я много в своей жизни видел могущественных менталистов и хороших манипуляторов, но так называемый “Адан” выделялся на этом фоне. Я просто не знаю, кого мог бы поставить с ним в один ряд — а ведь я проработал много столетий бок о бок с Крысиным Королём!

Но Адан Найделл — нечто совершенно иное.

Его тощая фигура, постоянно сопровождаемая “счастливыми” родителями, вызывала в окружающих сочувствие, а знания, которые он получил во время “внетелесного опыта”, заслужили много уважительных взглядов… И куда меньше подозрительных, чем мне хотелось бы.

Но улыбка Адана была полна скромного обаяния, голос его звучал вежливо и убедительно, к магическому фону вокруг него не могли придраться никакие проверки — и это я молчу о его глазах, которые ломали ментальную защиты окружающих, как кованый сапог, опустившийся на сухой осенний лист… Парень манипулировал окружающим ментальным пространством, как будто люди были посудой у него на кухне, и каждую тарелку он мог поставить на отведенное ей место.

Опять же, я лично застал финал слезливой речи, в которой Лора Найделл рассказывала о том, что её сын — воплощение чуда, и что любовь её к нему безгранична, и что ради него она сделает всё, что угодно. На что Орди ласково ответил: “Мама, папа, всё хорошо, вам больше не о чем волноваться: теперь до самой вашей смерти я буду с вами, во сне и наяву. Я больше ни на секунду не оставлю вас в одиночестве,” — после чего послал мне очаровательную улыбку, будто предлагая разделить шутку.

Я предпочёл никак это не комментировать: не то чтобы мне было особенно жаль Найделлов, своё они заслужили. Просто развлечения малолетних психопатов, дорвавшихся до удовольствия, ещё лет двести назад перестали казаться мне смешными. Максимум — ироничными.

Все остальные, кто был в комнате, посчитали это трогательным.

Наградой за моё молчание стал тот факт, что меня в итоге всё же признали свободным от той ментальной паутины, которую на меня якобы набросила Шийни.

— Было не так уж сложно, правда? — хмыкнул Орди, как только мы остались одни… Ну, если не считать Лоры и Джеромо, но те стояли за плечами сынули улыбающимися изваяниями и едва ли могли бы считаться живыми людьми. Да, Ван-Ван тоже торчала неподалёку, но она была полностью увлечена чтением “тезисов о любви”, и, судя по расфокусированному взгляду, угодила в сферу влияния Орди.