Чтение онлайн

Но это не ощущалось победой: вопрос времени, когда они пожелают двинуть вперёд своего ферзя.

И точно, стоило мне об этом подумать, как Джеромо, ощерившись, рявкнул:

— Орди!

И мгновение спустя Адан Найделл материализовался прямо передо мной, широко улыбаясь.

…

Мне казалось, что я готова к давлению его силы, но я недооценила два фактора — его могущество и тот факт, что Лору Найделл когда-то не за красивые глаза называли одним из лучших стратегических умов поколения. Плащ из голодных! На моей памяти до такого безумия не додумался никто. И по факту зря, потому что — о, насколько же он эффективен! Особенно против противников, которых эти твари могут посчитать “вкусными”, что по сути включает практически всех существ с высокой энергией духа. При этом сами Найделлы, с впаянными в кожу защитными талисманами и искажёнными годами низшей демонологии энергиями, обедом были таким себе.

Беспроигрышно.

И да, конечно, я разобралась с тварями, но их было много, и все они вгрызались в мой ментальный слой, пытались добиться забытья и срыва, дестабилизировать, найти брешь и расшатать её достаточно, чтобы потом можно было полакомиться вкусной сердцевиной. Их шёпот, их голод, их жажда исказить и запутать — всё это истончило мою ментальную защиту…

И, таким образом, они подготовили идеальный фундамент для Адана.

Его сила захлестнула меня потоком, прижала к земле, уронила в бездну мигрени и сомнений. Огромным усилием воли я сумела удержаться за воспоминания, но этим дело ограничилось: мир вокруг смялся, как бумага, стал сырым, холодным, исполненным перестука капели. Моё тело зашлось от боли, разум пошёл по спирали, потому что я узнала это ощущение.

Конечно, я его узнала.

— И как тебе понравился этот сон? — голос Адана звучал мягко и бархатисто. — Приятно быть могущественной, почти всесильной колдуньей, что вершит чужие судьбы?.. Смешно, как же похожи эти фантазии одна на другую! Но мы оба знаем правду, конечно же.

Я сделала несколько шагов назад. Или нет? Голова была тяжёлой, а веки и вовсе ощущались неподъёмными.

— Знаешь, чего я действительно не могу понять? Нет? И вот он, мой вопрос: неужели ты правда настолько наивна?

Что?..

— Ты придумала себе всесильную магическую спасительницу, почти богиню, которая волшебным образом, как в сказке, переписала твою судьбу, забрала тебя от всех бед к чудесному будущему, полному магии и свершений?.. Ах, Шийни, ты смешна. Чудеса? Ты знаешь, они — дым и ложь. Правда очевидна, она телесна, она банальна и проста. И ты знаешь её, не так ли?

Правда… Так много разных правд, но о какой говорит мне этот голос?..

— Ты что, не чувствуешь? Не слышишь перестука капель? Не ощущаешь холод и боль от ран?..

..Да, эта правда со мной.

Мне было больно.

На самом деле, с каждым мгновением боль нарастала.

Она ширилась от грудины во все стороны, расходилась от сломанных костей, текла по венам жидким пламенем…

Я знаю это ощущение. Я помню его.

Я помню холод, и перестук капель, и вопль изломанного тела, и агонию угасающего сознания…

— Да, ты помнишь.

Я ощутила, как обжигающе-горячая, будто клеймо, ладонь легла мне напротив сердца. Горячее, будто искры на углях, дыхание опалило мне шею.

— Проснись, леди Шийни, не принимай нереалистичный бред воспалённого сознания за правду. Я пришёл, чтобы принести с собой ясность. Ты спишь и видишь красивый предсмертный сон о могуществе, власти и силе. Но, на самом деле… Судьбу не изменить, никто не придёт тебя спасти, сны не заменят реальность… И правда проста: ты всё ещё — просто дешёвая шлюха, чужая вещь, умирающая в колодце. И никакой придуманный мир этого не изменит.

****

…

В это так легко поверить.

Это так очевидно.

Никто и никогда не приходит на помощь чудесным образом, когда речь идёт о реальной жизни, не о сказках; не случается чудес, я поняла это очень рано. Тогда почему позволила себе и дальше смотреть этот глупый, красивый предсмертный сон? Он ведь становился всё абсурднее и абсурднее, мне стоило бы понять…

Шийни.

Я моргнула, но не увидела ничего, кроме стен колодца.

Брось, наставница.

Не зови меня. Это слишком жестоко — теперь, когда я знаю, что тебя не существует.

Когда ты точно не знаешь, во что верить, когда не можешь вспомнить, кто ты такая — остановись.

Когда придёт этот час, вспомни, что жизнь проста.

Низведи всю жизнь до одного вдоха, который сейчас и есть — ты.

Держись за простые вещи, такие как эта секунда, как вдох и выдох, как земля, которая всё ещё где-то там, под ногами.

Помни: любое существование в своём роде иллюзорно.

Помни: любая правда содержит в себе зёрна лжи, и наоборот..

Но также помни: есть в самой глубине нашей сущности, за вуалью слов и мыслей, что мечутся на поверхности, неизменная правда о том, кто мы такие. Она остаётся с нами, сколько масок бы мы ни примерили, сколько перекрёстков бы ни миновали. Её не так просто найти и услышать, её очень легко с чем-то перепутать, заменив подлинное желаемым — но только ей, в конечном итоге, стоит верить.

Потянись к этой правде, почувствуй внутри себя её спокойное, ровное присутствие.

Осознай, что эта правда лишена страха и страсти, желания и сомнения.

Прислушайся к ней, отринув все голоса, заставив исчезнуть всё слишком болезненное и слишком реальное, слишком острое и слишком шумное.

Правда про тебя похожа на яркий свет..

Правда про тебя похожа на застывшую и бесконечную поверхность чёрной воды, в которой этот свет однажды утонет.

Правда про тебя свободная, неудержимая и многоликая.

Она полна подлинной смелости.

Когда ты заблудишься,

Когда меня не будет рядом, чтобы тебя найти,

Когда ложь будет казаться реальней правды,

А мир вокруг подёрнется рябью,

Помни, кто ты такая — на самом деле.

И не позволь никому,

Ничему,

Словами и шёпотом,

Иллюзией и увещеванием,

Давлением и толпой

..

Не позволь никому говорить тебе, кто ты такая.

Не позволь сомневаться в том, кто ты такая.

…

Кто ты такая, Шийни?

Только ты знаешь ответ на этот вопрос.

Вспомни его.

…

— Ты, как всегда, болтаешь слишком много ерунды, — сказала я.

И открыла глаза, глядя прямо в гипнотические глаза Адана.

Ну до чего же хорош, ублюдок.

Впрочем, чего ещё ждать от существа вроде него? Но я не ожидала, что в своём связанном состоянии, под постоянным давлением тысяч, кроме шуток, подавляющих печатей, он сумеет культивировать себе столько могущества. С другой стороны, чего-то подобного следовало ожидать, когда он начал разгуливать вокруг по своей воле и даже вышел на связь с Каном…