Чтение онлайн

..И тут эта мозаика наконец-то сложилась у меня в голове. Её прощание, и слова Ван-Ван, и последний разговор.

Я попятился.

Нет.

Нет, пожалуйста, пусть я понял это совершенно неправильно.

— Эй, ты чего? — Орди слегка нахмурился. — Я знаю, вы с ней знакомы, но… Этих тварей не так уж легко окончательно убить, в конце концов.

Меня ожидает откат.

— Похоже, ты ничего не знаешь, — ответил я сухо. — В любом случае… Что ты делаешь, Орди? Что это разговоры про “нашу” Академию?

Он фыркнул.

— Ты ещё не понял? Мои дражайшие родители подчинили себе это место с моей помощью. Но теперь — сюрприз! — они не лучше овощей, и всё здесь принадлежит мне. Ты понимаешь, что это значит?

— И что же? — на меня навалилась невозможная почти усталость.

Орди недоумённо посмотрел на меня.

— Мне казалось, это очевидно… Теперь я занимаю их место. Так это работает!

— Да, — ответил я, — так это работает. А теперь извини меня, мне нужно в лес.

Орди нахмурился:

— Зачем? Это плохая идея.

Я не стал реагировать.

— Стой, — отрезал Орди, — там сейчас будет столпотворение, тупо туда соваться.

— Мне плевать. Я должен её увидеть.

— Что ты хочешь увидеть? Изуродованный труп, валяющийся в колодце со сломанной шеей?

Я ощерился.

— Тебе лучше заткнуться.

— Страшно.

— Как только мы выполним обязательства друг перед другом, я убью тебя за то, что ты сделал с ней. Просто чтобы ты знал.

— О? — приподнял брови Орди. — Вот как… Мне стоило понять, право, но мне казалось, тебе плевать на твоих многочисленных жён… Ладно, я это учту. Но знаешь, если ты не хотел, чтобы она умирала, вам не стоило подставлять её перед родителями. Тебе не приходило такое в голову? Чего ты вообще ждал, выставляя её напрямую против меня, м? Мне казалось, разменять её — такова была идея с самого начала.

И вот тогда я бросился на него.

Надо сказать, это был идиотизм, и ничего-то я не мог против него в своём мелком кошачьем теле. Но как я ненавидел его в тот момент, кто бы знал, кто бы только мог вообразить…

Орди, конечно, это не могло никак повредить. Он перехватил меня за шкирку и только вздохнул.

— Знаешь, тебе надо остыть и подумать о своём поведении, — сказал он. — Ты всё ещё нужен мне, и я всё ещё жду тезисы о любви. Так что… не волнуйся, я объясню остальным, что твой ментальный баланс нарушился из-за взрыва энергий, и ты болтаешь ерунду. Надеюсь, пара часов в самой комфортабельной из маминых клеток поможет тебе восстановить контроль. Потом… Так и быть, мы поговорим.

…

Так я оказался в энергетической клетке, в компании взволнованной Ван-Ван, которая ничего не понимала.

— ..Снежечка, та паучиха из леса околдовала тебя, я понимаю. Но она жрала людей! Завораживала и жрала! Тебя тоже хотела сожрать, и ты… Ты должен посидеть в клетке, пока чары не пройдут.

Я уткнулся носом в лапы.

Орди, похоже, хорошо усвоил свои уроки.

2

Какое-то время я пролежал неподвижно, медленно дыша. Вещи, которые раньше не имели смысла, обрывки слов, вопросов и ответов собрались воедино.

И я, в очередной раз, осознал, каким всё это время был идиотом…

Что не сюрприз. Сколько раз я возвращался к этой точке?

Но этот раз особенный, во многих смыслах.

И я даже…

— Я даже не сказал ей, что я люблю её, — пробормотал я.

— Снеж?

Я вздохнул. Если я веду себя, как сумасшедший, то логично, что меня таковым считают.

Дотянуться до ментального баланса оказалось сложнее, чем когда-либо, но я медленно дышал, развеивая клубы безумия, отчаяния и горя.

— Снеж… — я ещё раз вдохнул, а потом приоткрыл глаза и посмотрел на неё. — Снеж, ты… Ты приходишь в себя?

— О да, — хмыкнул я. — Чары паучихи спадают, если так тебе будет угодно.

Ван-Ван пару мгновений смотрела на меня своими огромными глазами, а потом прошептала:

— Не было никаких чар, правда?

— Да.

— Теперь это выглядит логично… Я даже не знаю, почему я…

Ван-Ван замолчала. И изумлённо уставилась на меня.

— Ты довольно быстро сбросила его влияние, — заметил я устало, — отличный результат. Ты слишком привыкла полагаться на своё чутьё, но не думай, что не найдутся те, кто сумеет тебя ослепить.

Она помолчала, а потом тихо спросила:

— Снеж, а Адан — наш враг?

Я открыл рот и закрыл его, просто не зная, что правильно было бы сказать в ответ. И меня очень подмывало выдать старое доброе “а хуй его знает”. Ну, либо продолжить биться о прутья клетки в истерическом припадке — идиотское занятие, но расслабляет. И позволяет не думать.

Но, к сожалению, меня каким-то образом угораздило стать для этой конкретной юной девы не только учителем, но и, страшно сказать, полноценным опекуном. Потому было бы неправильно просто взять и честно признать несчастному дитю, которое и из подросткового возраста-то толком ещё не выбралось, что единственная взрослая ролевая модель, на которую она может опереться в жизни — потрёпанный жизнью запутавшийся дурак, который только что совершил худшую ошибку в своей жизни и теперь рассыпается на части, мечтая то ли сдохнуть, то ли напиться.

Не дело это.

Ван-Ван и так долго жила в мире, в котором она не может опереться ни на кого. Теперь же, когда у неё есть я…

Я вдруг задумался, не в этом ли, в конечном итоге, заключается та самая причина, по которой люди хотят завести детей. Продолжить и продолжиться, остаться в вечности — эти причины не так релевантны для магов и творцов, как для обычных людей. Равно как и инстинкт размножения в целом.

Но всегда остаётся вот это вот момент: как бы ни была паршива ситуация, у тебя будет кто-то, кто от тебя зависит… Ну, или перед кем в любой непонятной ситуации надо выглядеть максимально круто, мудро и возвышенно.

На поверку, отличный стимул для того, чтобы не развалиться на части.

Я снова очень ярко вспомнил учителя и его манеру ответа на подобные вопросы. Я принял глубокомысленный вид, повернулся к Ван-Ван и серьёзно посмотрел ей в глаза, стараясь скопировать то самое выражение.

— Кто друг, кто враг… — протянул я глубокомысленно. — Ученица моя, в интересные времена ты никогда не знаешь этого наверняка. А у нас, если ты не заметила, всё стало очень интересно.

— Тогда… кто для нас Адан, Снеж?

— Хороший вопрос. Адан — огромная сила, которая, воспользовавшись чужим идиотизмом, вырвалась из клетки и заполучила власть. Но кем или чем он станет для нас дальше… Это покажет только время. Пока единственное, что я могу тебе обещать — нам с ним в конце этой истории предстоит сражение.

— Сражение? Но разве это не значит?..

— Ничего это толком не значит. Это всего лишь говорит о том, что я задолжал глупому кошаку хорошую трёпку… Но вопрос ведь не в том, будем ли мы сражаться с ним, а в том, насколько серьёзны окажутся наши намерения при этом. И вот это уже может определить только череда наших решений. Сейчас это сказать невозможно.