Чтение онлайн

КИРИ

Дни, потраченные на спуск с Гор Хиирек, пролетели быстро. Мы почти не разговаривали друг с другом, пока шли вниз, пробираясь через заснеженные перевалы в сосредоточенном молчании, а по ночам были слишком уставшими, чтобы болтать больше необходимого.

Он больше не прикасался ко мне.

Ни разу.

Ни в нашей общей палатке, ни когда я чуть не разбила себе лицо об участок обледеневшего гравия и в наказание разодрала ладони.

Я и не хочу, чтобы он снова ко мне прикасался.

Это было бы глупо с обеих сторон. Возможно, между нами есть какое-то… физическое притяжение, но хуже друг друга мы не можем придумать. Наши боги тоже ни за что не одобрят любые шашни между нами.

Более того, они, наверное, сделают нашу жизнь еще более адской, просто чтобы развлечься.

Не то чтобы он мне вообще нравился.

Я хмурюсь, слишком сильно сжимая поводья. Сегодня утром нам удалось найти дом в диких предгорьях Хиирек, где нам согласились продать двух лошадей. Директ испарился, как только мы приблизились даже к этому отдаленному бастиону цивилизации, и я с удивлением понимаю, что уже скучаю по пушистому коту.

Лошадь подо мной фыркает, вскидывая голову. Нет никаких шансов, что этим лошадям три года, как они утверждали, но мы с Мечем сумели сбить цену с их первоначальной, нелепой.

— Могли бы украсть их сегодня ночью, — говорю я ему из древнего седла, которое они приложили в придачу. Но кожа хорошая, и сидеть удобно. Грибок покорно трусит позади, навьюченный доспехами Меча и остальным барахлом, которое мы конфисковали из гробницы.

— Они бы поняли, что это мы. — Его лошадь огромна, вероятно, бывшая фермерская, с черными пушистыми копытами и седеющей мордой.

— В этом половина веселья. У меня есть репутация, которую нужно поддерживать. — Я встряхиваю волосами, и он смотрит на меня на долю секунды дольше, чем нужно.

— У нас нет времени ждать до темноты. У нас и так время на исходе.

— Я хочу сказать, что самое худшее может случиться, если мы не успеем на маскарад вовремя? — Я еще не произносила этого вслух, но я волнуюсь. — Мы можем украсть корону в любой другой раз.

Он не отвечает, и я бросаю на него взгляд.

Гораздо проще разговаривать, когда лошади делают всю тяжелую работу. Походка моей кобылы совсем не похожа на походку Грибка, и у меня такое чувство, что моя задница потом будет болеть. Но все равно лучше, чем располосовать лицо и ладони о землю Хески.

Мне нужно мое лицо. Это мое главное достояние. Все доверяют красивому лицу. Такова человеческая природа.

— Твое молчание не очень-то помогает моей уверенности. — В горле начинает щекотать, и я кашляю. Раз. Два. Еще несколько раз, для верности.

Приступ наконец прекращается. Я медленно выдыхаю, чувствуя странную усталость.

Я чувствую его взгляд, и когда смотрю на него, его брови сведены.

— Что? — спрашиваю я, вся агрессия.

— Ты это часто делаешь.

— Кашляю? Нет.

— Да. С тех пор как мы проснулись вчера утром.

— Ну, знаешь, я уже неделю шляюсь по этому гребаному снегу. — Это звучит оборонительно, и его брови только сильнее хмурятся. — Наверное, я надышалась трупной пылью, когда размозжила лицо твоему мертвому дружку.

Я морщу нос. Мне очень хочется забыть об этом. Не хочу, чтобы какая-то трупная пыль оказалась в моем не мертвом теле.

— Не поэтому ты кашляешь, — говорит он, а затем отпивает из фляги.

— Слава богам, — широко говорю я. — Мне очень не нравится идея, что части твоего старого приятеля заставляют меня кашлять.

Меч скалится, и я улыбаюсь в ответ, не в силах удержаться из-за этой проклятой ямочки.

Могла ли я даже привыкнуть к нему?

Он кажется более нормальным. Что-то в жизни с ним последние несколько дней, даже в молчаливом существовании с ним, стерло большую часть его инаковости.

Я имею в виду, да, он меня недолюбливает, это все еще ясно, учитывая, что я ловлю его на взглядах с убийством во взгляде чаще, чем нет. Но мы достигли какого-то негласного перемирия, и теперь он мне улыбается.

Дела налаживаются.

— Нет, это не могильная пыль заставляет тебя кашлять…

— Почему у меня такое чувство, что ты сейчас скажешь мне что-то, чего я не хочу знать? — Все мое хорошее отношение к нему резко прекращается.

— Ты не глупая. Ты знаешь, почему кашляешь, не хуже меня.

— Я ничего не знаю, — угрюмо говорю я ему. — Не наверняка.

— Ладно. Может, ты и не знаешь, но догадаться можешь, не так ли?

Я выдыхаю, разгоняя пряди своих рыжих волос. — Нет.

— Хорошенькая маленькая лгунья, — говорит он, все еще скалясь… пока улыбка не тает, убийственный взгляд возвращается, когда он вспоминает, кто я, богиня, которой я присягнула, тот факт, что мы враги.

Бесит. Мне начинает нравиться эта улыбка.

Раздраженная всем на свете, я провожу рукой по лицу и пожимаю плечами.

— Ладно. Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что это проклятие Чаши? Что мы опаздываем не только на Маскарад Зимнего Солнцестояния, но и потому, что этот дурацкий напиток убивает меня быстрее, чем я думала?

Он не отвечает, просто вонзает пятки в бока лошади, отправляя огромную черную кобылу вскачь по заснеженной тропе к Ларе и Эффингвичу.

Это ответ, даже если не тот, который я хотела.

Совсем не тот.

Глава 15

МЕЧ

Эффингвич.

Я не был здесь… лет двести, наверное. Может, больше. Для меня время течет иначе.

В прошлый раз, когда я здесь был, все выглядело совсем не так.

Или, может, дело в Кири, которая сидит рядом на гнедой кобыле, такой же живой и энергичной, как она сама. Может, я проникаюсь симпатией к этому месту, потому что вижу его ее зелеными, широко распахнутыми глазами смертной.

Деревня, в трех днях пути от кургана, расположилась в колыбели Гор Хиирек, в усеянной снегом долине, и городок этот каким-то образом стал намного больше, чем я запомнил.

Соломенные крыши домов поднимаются из земли Хески, словно лесные грибы. Дым вьется из сотен каменных труб, и запахи людей, еды и всякой живности, живущей в тесноте, становятся сильнее, чем ближе мы подъезжаем к этому маленькому городу.

Шум тоже нарастает, звуки музыки и веселого пения слышны отчетливо, когда мы приближаемся к поселению.