Чтение онлайн

Нет, я должен поговорить с ней, прежде чем делать такие выводы. Будет справедливо дать ей шанс объясниться.

Я застегиваю последние пуговицы на жилете и приглаживаю волосы, идя по тихому дворцу. Офелия где-то здесь — вероятно, работает — и я только о ней и могу думать. Вот откуда берется чувство вины. Даже если Минетта обманула меня, мне следовало поговорить с ней, прежде чем ложиться в постель с Офелией.

И прежде чем овладеть ею под дождем.

Минетта ждет меня в саду, ее яркая улыбка усиливает тошноту в животе. Мы рядом с тем местом, где мы с Офелией прятались, чтобы побыть вместе. Боги. Нам следовало встретиться где-нибудь в другом месте. Мое лицо просто пылает, и я застигнут врасплох, когда Минетта подлетает поцеловать меня в щеку.

— Как чудесно вернуться, — тихо говорит она.

Что я должен на это ответить?

Я прочищаю горло и киваю, не в силах встретить ее взгляд.

— Прогуляемся по саду?

— Прогуляемся. — Она бросает на меня косой взгляд, пока мы бредем. — Мне не терпится рассказать тебе о моих путешествиях. Как ты? Выглядишь так, словно… будто ты не завтракал.

Мои брови хмурятся, и я веду ее в противоположном направлении, подальше от того места, где прошлым вечером был с Офелией.

— Что это значит?

— Что ты немного отстранен, полагаю. — Она склоняет голову набок. — Я замечала, что часто мужчины бывают в дурном настроении, когда голодны. Ты хочешь сказать, что ты исключение из этого правила?

— Нет. — Я коротко киваю. — Но я уже ел. Спасибо.

— Тогда в чем проблема? Ты не выглядишь счастливым меня видеть.

А я должен. Она не создает таких ожиданий, но они, тем не менее, существуют между нами.

Минетта буравит меня взглядом, ища ответ. Чувствует ли она ту же вину, что и я, лгавшая мне так долго?

Теперь, когда я смотрю на нее при дневном свете, она совсем не похожа на Офелию. У нее более рыжие волосы, а крылья фиолетовые, а не лавандовые. Узоры на ее крыльях совершенно другие, острые, как витраж, а не изогнутые, как у Офелии.

Как я мог быть таким дураком так долго?

— Прости, но я больше не могу поддерживать любезности. — Я заставляю себя стоять прямо, поднимая голову.

Она останавливается.

— Эмир? В чем дело?

— Я знаю, что ты не та, кто была на балу, — говорю я ровным тоном. — Не знаю, зачем ты меня обманула, и, возможно, это не имеет значения, но…

Ее глаза расширяются.

— Я не обманывала тебя, Ваше Высочество. Это серьезное обвинение.

Я смотрю на нее стальным взглядом.

— Какое еще слово ты могла бы подобрать для этого?

— Я не врала — я присутствовала на балу, и мы действительно танцевали. Для меня это было чудесно. Я прошу прощения, если я была не той, о ком ты думал, но… ты выбрал меня.

Она права. Из всех в той комнате я выбрал ее. Возможно, это я поспешил с выводами, надеясь увидеть еще один проблеск Офелии. Я до сих пор не помню, как танцевал с Минеттой, но я провел время с изрядным количеством гостей до и после появления Офелии.

Просто Офелия захватила мое внимание так полно, как и сейчас.

Я отвожу взгляд.

— Прости, но я не могу на тебе жениться.

— Эмир. — Она сжимает мои руки с неослабевающей хваткой, держа крепче, чем я ожидаю. — Ты не можешь так со мной поступить. Я не хотела тебя запутать. Это было простое недоразумение, но оно не должно перечеркнуть месяц, который мы провели вместе, планируя наше будущее.

Я вырываю свои руки из ее.

— Я не люблю тебя, Минетта. Женитьба на тебе не снимет это проклятие и не принесет тебе радости. Какой смысл?

— Пожалуйста. — Ее шепот слаб, и в ее глазах мелькает ужас. — Ты предположил что-то в момент нашей встречи, но откуда мне было это знать? Не поступай так со мной.

Часть меня хочет уступить. Я так же слаб, как и она.

— Мы должны, — мягко говорю я. — И я не могу закончить это один. Ты же согласишься, что пришло время закончить нашу помолвку.

— Ты не любишь меня. — Она хватает мои руки и сжимает так сильно, что больно. — Я понимаю, но я могу родить тебе наследника. Они смогут быть тем…

— Нет. — Я смотрю на нее и отпускаю ее дрожащие руки. — Это должен быть я. Ты не помешаешь мне снять это проклятие. Никто не помешает.

Ее дыхание срывается на тихие, тяжелые всхлипы.

— Я.… я полагаю, если ты считаешь, что так лучше.

Минетта предала меня, но она не единственная виновата. Эмпатия захлестывает меня.

Я закрываю глаза, пытаясь успокоиться.

— Да. Ты найдешь того, кто сможет сделать тебя счастливее, чем я когда-либо мог. Я… — Я прочищаю горло. — Я не был верен тебе, и мне жаль.

— Ты был с кем-то еще? — Ее голос становится пронзительным. Умоляющим. Испуганным. Отвратительным. — Кто? Скажи, кто забрал тебя у меня?

— Я не могу сказать. Если ты злишься, направь свой гнев на меня, а не на другую сторону.

— Но ты должен сказать мне. Это та самая с бала, что украла твое внимание той ночью? Она вернулась, чтобы украсть его снова?

Я киваю, не в силах сказать ничего другого. Мы с Офелией не договаривались делиться нашими отношениями с другими, и я не хочу говорить ничего, что привлекло бы к ней негативное внимание.

— Ты совершаешь ошибку, — говорит Минетта. — Мы могли бы полюбить друг друга. Мы могли бы объединить наши королевства и снять проклятие.

— Возможно — и, может, я глуп, заканчивая что-то верное ради такой неопределенности — но я лучше буду глупцом в любви, чем человеком, которого так легко обмануть.

Она вздрагивает.

— Прости, Эмир. Я не хотела тебя обманывать.

Ее извинения могут быть искренними, но в них есть что-то странное, и я не могу понять, что именно. Все это время она смотрела мне в глаза, но теперь отводит взгляд, теребя кольцо на пальце.

— Все в порядке, — говорю я. — Я лишь хочу, чтобы наша помолвка закончилась тихо, без скандала.

А для этого нужно, чтобы казалось, будто это она ее закончила. Я слишком труслив, чтобы просить ее сделать объявление самой.

— Значит, это действительно конец?

— Да. — Я медленно выдыхаю, тошнота во мне сменяется облегчением. — Конец.

— Тогда так тому и быть. Я ничего не могу сделать, чтобы переубедить тебя. — Она вкладывает кольцо в мою ладонь. — Надеюсь, ты не пожалеешь об этом.