Чтение онлайн

— Нам пора.

— Я не могу. — Он качает головой. — Я не могу этого сделать. Я не могу быть рядом с тобой.

— Эмир. Ты не это имеешь в виду.

— Я должен идти. — Он взмывает все выше и выше, его крылья несут его в темное небо, в места, куда я не могу последовать. — Не жди меня. Быстро направляйтесь во дворец.

— Мы никуда не поедем без тебя, идиот, — гремит Тибальт.

— Оставьте меня!

Боги. Это все было ошибкой. Нам не следовало целоваться. Нам не следовало касаться друг друга.

Почему мои руки чувствуют себя такими пустыми без него?

Мы с Тибальтом — два забрызганных кровью солдата, возвращающихся домой не только с победой, но это совсем не похоже на успех.

По крайней мере, поездка будет короткой.

— Я волнуюсь за него. — Мягкое признание срывается с моих губ.

— Не стоит. — Тибальт вздыхает — возможно, в тысячный раз. — Это не первый раз, когда он улетает в небо.

— Если ты так говоришь… — Я смотрю в окно, где мимо проносятся темные деревья и ветви.

— Тебе просто нужно дать ему время. — Голос Тибальта становится мягче, чем я его когда-либо знала. — Я не уверен, что произошло между вами двумя…

— Ничего. Ты это видел, и это все, что можно было увидеть.

— Объятия в пылу битвы. — Он кивает. — Я хорошо это знаю. Я целовал многих друзей и врагов подобным образом.

Правда? Я не могу себе этого представить, но для Тибальта это имеет смысл. Возможно, за его сарказмом и чувством долга скрывается страсть.

Я качаю головой.

— Это было именно это. Да. Ты прав.

Он прочищает горло.

— Мы скоро прибудем во дворец. Нам обоим не помешала бы ванна, но…

Я жду, что он скажет что-то, слишком уставшая, чтобы заполнять паузу.

— Как? — спрашивает он. — Я должен знать, как ты изменила проклятие. У нас есть другие Лунные Фейри в королевстве, и никто не мог сделать… такого.

— Я не уверена… — Я думаю о пророчестве — и о полукровке из пророчества. Я всю жизнь говорила себе, что я не та полукровка, но, возможно, это я, или, может, я что-то другое. Что, если я могу остановить другую полукровку — если другая полукровка вообще существует? — Я все еще довольно нова в использовании своих даров.

— Это значит, что с небольшой практикой ты могла бы сделать даже больше. — Он качает головой. — Должен признать, я впечатлен. Я не был уверен, зачем Эмир взял тебя в поездку, но… теперь я понимаю.

Уголки моих губ приподнимаются.

— Правда?

— Да. Ты зверь на поле боя.

Я игриво закатываю глаза.

— После сегодняшней ночи не думаю, что я создана для битв.

— Возможно, нет, но это делает это еще более впечатляющим. Ты преуспела в том, для чего не предназначена — и ты точно не создана для этого.

Мои брови взлетают вверх.

— Мне стоит обидеться?

— Да. — Он закатывает глаза. — Ты ранимая, мисс, и я говорю это как оскорбление.

После долгой поездки, полной разочарования и страха, хорошо смеяться, хоть на мгновение, даже если смех неискренний.

— Я такого раньше не слышала.

— Это правда не плохо. — Он усмехается. — Эмиру, кажется, это нравится.

Я закатываю глаза.

— Хватит.

Но это не мешает ему шутить и поддразнивать меня всю оставшуюся дорогу. Только когда мы возвращаемся, я понимаю, что его шутки — подарок для меня, отвлечение после, возможно, самого ужасающего дня в моей жизни.

Эмир

Я пронзаю кинжалом это ужасное создание — нет.

Не создание. В мужчину. Высшего фейри с копной рыжих волос и веснушками. Я не забуду его румяное лицо. Темная кровь, почти черная, течет из его глаз. Проклятая энергия пахнет серой, впитываясь в грязную землю под ним.

Он преследовал меня милями. Милями и милями моего крика от ужаса, прежде чем поймал. Мой страх исчез. Я ничто. Мое сердце все еще бьется, часто и бесконтрольно, но я ничего не чувствую. Ничего.

Его красные, кожистые крылья говорят мне, что он из Марсианского Дворца, как Тибальт. У него есть пара дополнительных глаз под обычными, но в остальном он совсем как мой друг.

Мой желудок сжимается.

Я вытаскиваю кинжал из его плоти.

— Еще один мертв, — бормочу я. — Сколько еще может быть?

Проклятие усиливается. Прошло два дня с тех пор, как я покинул карету, и это второй оскверненный высший фейри, которого я нашел.

Почему мне кажется, что они преследуют меня?

Грязь и запекшаяся кровь покрывают мою одежду, и кинжал в кармане — единственное, что хранит меня в безопасности. Я вытащил его у последнего фейри, что охотился на меня.

Ясно, что проклятие ищет меня, и всегда искало. Прятаться здесь, в этой неизвестной деревне, — к лучшему.

Офелия не пострадает, когда меня нет. Тибальт не пострадает. Я останусь здесь навсегда, в бегах, и, возможно, лекарство найдется само.

Вот где мое место.

Я плетусь в пыльную, тихую гостиницу. Ни звука смеха, ни одного музыканта, даже звона пианино. Только легкий звон стаканов о деревянную стойку — не более.

Люди здесь меня не знают. Или, может, знают, но не могут узнать с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Я сам себя едва узнаю в эти дни. Не говоря ни слова, я скольжу золотой монетой по стойке. Бармен знает, что делать.

— Ты выглядишь немного потрепанным, дорогой, — говорит кто-то еще. — Ты в порядке?

Я поворачиваюсь направо и чуть не подпрыгиваю.

— Офелия?

Она смеется, как колокольчики.

— Нет, но мне лестно, что ты нас перепутал. Ты знаешь Офелию?

При ближайшем рассмотрении эта Лунная Фейри совсем не похожа на Офелию. Она старше, ее крылья темнее, а уши острее. Это была игра света. Любая с фиолетовыми крыльями напоминает мне о ней — о моем друге.

О друге, которого я поцеловал. О друге, которого я бросил, как трус.

Игра света. Вот и все.

Я качаю головой.

— А ты откуда ее знаешь?

— Мы встречались совсем ненадолго. — Странная фейри наклоняется ближе. — Скажи мне. Что привело Солнечного Принца так далеко от замка совсем одного, с окровавленными крыльями?

Никто больше в гостинице не осмеливается меня расспрашивать, но эта фейри — да.

У меня дергается челюсть.

— Это не твое дело. Я не знаю, кто ты…