Чтение онлайн

Последнее высказывание (III) синтезирует (на основе принципа отражения) онтологическое и гносеологическое высказывания, в чем и проявляется конкретное единство онтологии и гносеологии.

Из изложенного ясно, что теория материалистической диалектики включает в себя диалектико-материалистическую онтологию и диалектико-материалистическую гносеологию в качестве необходимых компонентов. В то же время единство онтологии и гносеологии в рамках теории материалистической диалектики не исключает их различия и относительной самостоятельности.

Абсолютизация их относительной самостоятельности приводит к двум противоположным заблуждениям:

1) отождествлению объекта со знанием о нем; следствием этого является отождествление взаимодействия объектов с деятельностью субъекта, а развития объектов — с развитием наших знаний о них (так называемый чистый гносеологизм); 2) отождествлению знания об объекте с самим объектом; следствием такой установки является отождествление деятельности субъекта с взаимодействием объектов, а развития наших знаний об объектах — с развитием самих объектов (так называемый чистый онтологизм). Можно сказать, что «чистый» гносеолог имеет тенденцию «сводить» атрибуты объекта к знаниям и деятельности субъекта, тогда как «чистому» онтологу присуща противоположная тенденция — «сводить» знания и деятельность субъекта к атрибутам объекта. Для «чистого» гносеолога фактически не существует объекта:

остается одна деятельность субъекта. Напротив, для «чистого» онтолога фактически не существует субъекта с его деятельностью: остается один объект.

Главное практическое различие между этими двумя подходами в теории познания сводится к следующему:

«чистый» гносеолог отказывается обсуждать онтологические основания своих методологических рекомендаций;

напротив, «чистый» онтолог уклоняется от обсуждения методологических последствий своих онтологических построений. Очевидно, что первая тенденция при ее последовательном развитии ведет к релятивизму в теории познания и в конечном счете к солипсизму, вторая же — к догматизму и схоластике.

Таким образом, важнейшим методологическим следствием принципа отражения (при учете всех принципов, описанных в предыдущих разделах) является положение о единстве диалектико-материалистической онтологии и диалектико-материалистической гносеологии (тем самым и диалектико-материалистической методологии). В. И. Ленин писал: «Если Маркс не оставил „Логики“ (с большой буквы), то он оставил логику „Капитала“, и это следовало бы сугубо использовать по данному вопросу. В „Капитале“ применена к одной науке логика, диалектика и теория познания [не надо 3-х слов: это одно и то же] материализма…» [91]

Если вспомнить анализ логики [92] «Капитала», проведенный нами ранее, то станет ясно, что под «единством» логики, диалектики и теории познания следует подразумевать не что иное, как единство теории объективной и теории субъективной диалектик, т. е. единство диалектико-материалистической онтологии и диалектико-материалистической гносеологии. Это единство можно понимать лишь в смысле взаимосвязи и взаимовлияния (которые определяются принципом развития и принципом отражения), а не в смысле простого тождества.

Истолкование единства онтологии и гносеологии как их тождества и тем самым отрицание между ними какого бы то ни было различия и какой бы то ни было самостоятельности привели бы к стиранию граней между объектом и субъектом и в конечном счете к отказу от материалистического решения основного вопроса философии [93] .

В предыдущих параграфах мы рассмотрели метод, посредством которого при познании субъектом объекта может быть достигнута объективная истина. Однако успех в применении метода зависит и от мотива, которым руководствуется субъект. Самый совершенный метод может привести к ошибочным результатам, если субъект стремится избежать объективной истины, вместо того чтобы достичь ее. Мотив фактически представляет собой некоторую ценностную установку [94] : если истина является для исследователя ценностью, то он стремится достичь ее, но если ценностью для него является заблуждение, то он будет стараться ее избегать.

Может показаться странным, что для исследователя ценностью является заблуждение. Однако исследователь включен в определенную социальную среду, в определенную социальную группу, интересы которой накладывают отпечаток на его деятельность. Социальные же группы бывают разные: интересы одних требуют раскрытия истины (истина-ценность), интересы других — «затушевывания» ее (заблужение-ценность). Таким образом, социальный интерес исследователя определяет его ценностную установку, а последняя существенным образом влияет на процесс познания субъектом объекта [95] .

Проблему взаимоотношения объективной истины и социального интереса можно решать по-разному. Среди исследователей, далеких от марксизма, широко распространен так называемый объективистский подход к решению этой проблемы, который состоит в следующем:

любые социальные интересы вносят элемент субъективизма в процесс познания и оказывают на познание вредное воздействие; для достижения объективной истины надо устранить влияние на исследователя любых социальных интересов. Отсюда вытекает требование беспартийности в науке.

По мысли так называемых беспартийных исследователей, это требование является необходимым предварительным условием объективности и беспристрастности, без которых достижение объективной истины якобы невозможно. С этой точки зрения идеалом для ученого (если воспользоваться известным сравнением Эйнштейна) является позиция сторожа маяка в открытом океане, т. е. изоляция ученого от атмосферы социальной борьбы. Установка на беспартийность в познании служит обоснованием следующей рекомендации: так как противоположные подходы к решению некоторой проблемы нередко связаны с противоположными интересами, то для преодоления «односторонности» и «тенденциозности» существующих подходов надо разработать некоторый «средний» подход. Так, в философии для преодоления «односторонности» материализма и идеализма следует-де придерживаться «средней линии», якобы «возвышающейся» над этими противоположными подходами. Такой «линией» является позитивизм.

Принцип партийности является руководящим для всей марксистско-ленинской философии и внутренним принципом марксизма в целом, всех его составных частей. Как показали классики марксизма-ленинизма, партийность в философии состоит в том, что в классово антагонистическом обществе различные формы идеологии отображают интересы различных классов и соответственно борьба идеологий есть отражение борьбы классов. В философии это нашло выражение в борьбе противоположных направлений — материализма и идеализма.

Исторический опыт развития философии показывает, что материализм всегда был теоретическим обоснованием интересов передовых, прогрессивных сил в обществе, а в идеализме находили теоретическое обоснование интересы реакционных классов. Из материализма всегда следовали атеистические выводы, в то время как идеализм был основой таких антинаучных форм идеологии, как религия.

Последовательное применение принципа партийности прежде всего означает необходимость видеть, что в борьбе между материализмом и идеализмом, между «линией Демокрита и линией Платона» (Ленин) находит специфическое отражение борьба противоположных классов в классово-антагонистическом обществе. Классики марксизма-ленинизма остро критически оценивали малейшие отступления от материализма. В работе «Материализм и эмпириокритицизм» Ленин писал: «Маркс и Энгельс от начала и до конца были партийными в философии, умели открывать отступления от материализма и поблажки идеализму и фидеизму во всех и всяческих „новейших“ направлениях» [96] .