Чтение онлайн

Понятие материи как субстрата не было чисто умозрительным. Хотя, говорил Аристотель, материя «сама по себе» не познается, чувственно не воспринимается, тем не менее к признанию ее существования мы приходим на основании обобщения наблюдений. «А что и сущности, и все остальное, просто существующее, возникают из какого-нибудь субстрата, — писал Аристотель, — это очевидно из наблюдений. Всегда ведь лежит в основе что-нибудь, из чего происходит возникающее, например растения и животные из семени» [108] .

Одним из наиболее исторически значимых вариантов субстратного понимания материи была атомистическая концепция. Античные материалисты (Демокрит, Эпикур, Лукреций Кар), понимая материю как субстрат вещей, представляли этот субстрат в виде совокупности атомов. Атомы в силу малости недоступны чувственному восприятию. Атом представлялся как неизменная, неделимая, несотворимая и неуничтожимая частица, которая обладает определенным весом, величиной, формой и не имеет температуры, цвета, запаха и тому подобных качеств [109] .

Атомистическая концепция материи опиралась на определенные наблюдаемые факты. Лукреций писал: «…потому обратить тебе надо вниманье на суматоху в телах, мелькающих в солнечном свете, что из нее познаешь ты материи также движенья, происходящие в ней потаенно и скрыто от взора» [110] . На это обстоятельство специально обращал внимание В. И. Ленин, подчеркивавший в «Философских тетрадях» «роль пыли (в солнечном луче) в древней философии» [111] .

Развитая Аристотелем концепция материи существенно отличалась от атомистической. Если представители атомистической концепции понимали материю как дифференцированный субстрат, множество атомов, то Аристотель считал, что материя есть некое однородное, недифференцированное начало. Этот субстрат, по Аристотелю, бескачествен, неподвижен, неизменен. Возникает вопрос о причине существования качественно разнородных вещей. Решая его, Аристотель допускает существование некоторых внешних по отношению к субстрату факторов. Создавая свою онтологическую концепцию материи, он положил в ее основу дуализм материи и формы. Материя, по Аристотелю, как неопределенный субстрат стремится к форме и получает ее извне, благодаря чему становится определенной материей, конкретными вещами. Концепция материи Аристотеля в средневековой философии получила идеалистическую интерпретацию: форма рассматривалась как некое духовное начало, которому приписывался приоритет над материей [112] .

Традиционное субстратное понимание материи метафизично по своему существу. С одной стороны, субстрат рассматривался как нечто абсолютно устойчивое, лишенное изменения и развития, а с другой — он оказывался чем-то ненаблюдаемым, своеобразной «вещью в себе» [113] . Метафизическая ограниченность этого понятия вызвала его критику.

Материалистическая критика метафизических аспектов субстратного понимания материи была направлена прежде всего против понимания материи как однородного, неизменного, пассивного субстрата, против противопоставления его материальной форме. Уже Ф. Бэкон говорил о том, что «лишенная всяких качеств и форм пассивная материя является, по-видимому, совершеннейшей фикцией человеческого ума» [114] . Дидро, опираясь на современное ему естествознание, решительно отрицал существование однородного субстрата: «Я останавливаю свой взор на общей массе тел, я вижу все в действии и в противодействии, я вижу, как все разрушается под видом одной формы и восстанавливается под видом другой; я наблюдаю перегонки, разложения, всевозможные соединения, явления, несовместимые с однородностью материи; отсюда я заключаю, что материя разнородна, что существует бесконечное разнообразие элементов в природе» [115] . «Мне представляется невозможным, — писал Дидро, — чтобы все существа природы были созданы из безусловно однородной материи; это так же немыслимо, как представить себе, что они все одноцветны» [116] .

Второе направление критики субстратного понимания материи шло против понимания материи как чего-то ненаблюдаемого. Это представление о материи явилось следствием противопоставления субстрата его формам, качествам. Локк поставил вопрос о «механизме» возникновения субстратного понимания материи. С точки зрения Локка, работа интеллекта заключается в том, что он из простых идей порождает сложные посредством операций сравнения и абстрагирования. Понятие субстанции, по Локку, является сложной идеей. Эта сложная идея возникает на основе того, что простые идеи часто воспринимаются совместно и их единство выступает как нечто такое, что является носителем этих простых идей. Определенные свойства всегда встречаются вместе, и в силу привычки люди подставляют под них некий субстрат как основание их единства.

Локк писал: «…не будучи в состоянии постигнуть, как эти качества могут существовать одни или друг в друге, мы предполагаем, что они существуют на некоторой общей основе, носителе, и поддерживаются ею. Этот носитель мы обозначаем именем „субстанция“, хотя мы, наверное, не имеем ясной и отличной от других идеи того, что предполагаем носителем» [117] . При этом, замечает Локк, мы можем в конкретных случаях найти носителей определенных свойств, но от нашего познания навеки скрыто, чем же, собственно, является субстанция как общий носитель всех свойств, что остается в ней как ее самостоятельная сущность за вычетом всех основанных на ней свойств.

Для материалистов принципиальная ненаблюдаемость субстрата как всеобщей основы означала, что, как таковой, он не существует. Материя, подчеркивал Гольбах, принципиально наблюдаема. «… По отношению к нам материя вообще есть все то, что воздействует каким-нибудь образом на наши чувства» [118] . Но следует подчеркнуть, что критика метафизических аспектов субстратного понимания материи для материалистов никогда не означала отрицания объективности материального мира, несотворимости и неуничтожимости материи, ее абсолютности, другими словами, не означала отрицания понимания материи как causa sui (причины самой себя). Идеалисты же пытались использовать недостатки субстратного понимания материи для отрицания существования материи вообще, для подрыва основ материализма.

Уже Беркли из утверждения о ненаблюдаемости субстрата сделал вывод о несуществовании материи вообще. «В том, что вещи, которые я вижу моими глазами или осязаю моими руками, действительно существуют, — писал он, — я отнюдь не сомневаюсь. Единственная вещь, существование которой мы отрицаем, есть то, что философы называют материей или телесной субстанцией» [119] . В отличие от материалистов, для которых наблюдаемость вещей не означает отрицания их объективного существования, идеалисты истолковывали наблюдаемость вещей как их существование только в восприятиях. Формула Беркли «esse — percipi» (существовать — значит быть воспринимаемым) была направлена против признания объективного существования материи.

Идеалистическая критика метафизического понимания материи в домарксистской философии была завершена Гегелем. «Понимание всех без исключения вещей, — писал он, — как имеющих своей основой одну и ту же материю и различающихся друг от друга лишь внешне (со стороны своей формы) очень привычно рефлектирующему сознанию. Материя сама по себе признается при этом совершенно неопределенной, но способной получить какое угодно определение и вместе с тем безусловно перманентной и остающейся равной самой себе во всех переходах и изменениях… Лишь абстрагирующий рассудок… фиксирует материю в ее изолированности и как бесформенную в себе; на деле же, напротив, мысль о материи, безусловно, заключает в себе принцип формы, и поэтому мы нигде в опыте и не встречаем существование бесформенной материи» [120] . Гегель совершенно прав, когда говорит о том, что не существует какой-то неоформленной, неопределенной материи. Однако свою критику этого понимания материи он доводит до отрицания первичности материи вообще, ставя на ее место мировой дух.

Несмотря на критику, метафизическое понимание материи оказалось весьма живучим. Сложилось даже мнение, что оно играло и играет в науке эвристическую роль. Объясняется это следующим. В научном исследовании часто используется методологическая установка так называемого элементаризма, которая в определенных границах дает положительные результаты. Основная идея элементаризма была обрисована еще Аристотелем, который указывал, что «мы тогда уверены в познании всякой вещи, когда узнаем ее первые причины, первые начала и разлагаем ее вплоть до элементов» [121] . Проблема исследования сложных объектов выступала как проблема сведения сложного к простому, целого к части, и «если исследователь не знал исходного атома, простого элемента, то это рассматривалось лишь как признак слабости, неразвитости познания» [122] . Рассмотрим несколько примеров применения этого методологического приема в науке Нового времени.