Чтение онлайн

– В смысле?
– Поерзал лаборант.

– В смысле, это был единственный вопрос на прибывшую сотню, и всех в рудник.
– Колонист тихонько шмыгнула носом.

– Подожди-подожди.
– Дита тряхнула головой.
– Ты хочешь сказать, что... выбрала рудник?

Мариса подняла полный горечи взгляд, медленно кивнула, чем-то сверкая на веерах черных ресниц, подрагивающий палец скользнул по векам.

– Но почему?

Словно не замечая, Мариса продолжила:

– Потом приписали к бригадам и отправили в копер.

– Куда?

– Вот-вот!
– тихо продолжила колонист, - однорукий тоже заржал вместо ответа. Нас усадили в грязную клеть и пустили по стволу, не всех сразу конечно.
– Мариса шмыгнула носом и медленно обняла себя, унимая дрожь.
– Двадцать минут мерно ползущих в неизвестность немытых бетонных стен, нарастающей вони, плесени и один конвойный за решеткой. Пресвятая Дева, я молиться начала посреди спуска.

– Почему?

– Психи, убийцы, сволочи - ты думаешь, они скучали, плюя в потолок?!
– вскипела Мариса.
– Нет! О Дева, двое не доехало! Я вышла на тринадцатой остановке. Последней. Штрек "Веселый скелетик".

– Жизнеутверждающе.

– Да... Крыса!

– Где?

– Да нет, Боже милостивый, там я впервые увидела крысу с откормленного пекинеса. А я, уж будьте уверены, в своей жизни мышей и крыс на макробиотической диете ого-ог повидала. Шахтеры, добыча полезных ископаемых в рудном теле, проходчики, машины - забудьте. Какое там! Дева Заступница, даже размеры рудного поля для нас загадка. Базальтовая плита как швейцарский сыр пронизана нитями антранита, плесенью, вонью пота, фекалий, гниющего мяса. У тебя фонарь, мешок, кирка и молитва, чтоб не заблудиться, протискиваясь в извилинах антранитовых нор.

– Фи.
– Сморщилась Дита.

– Физическая работа - трудно конечно, но не страшно.

Из-за спин обрушился тихий холод:

– Страшно. Когда в норе ты один, фонарь погас, и ошейник начинает пищать. По статистике, год переживает треть.

Мариса вскочила. Дита резко развернулась на табурете:

– Да что ж за день-то! То девчонка, то... Майор, вы так до инфаркта доведете.

– Я вам заключенного зачем выдал? Лясы точить?

– К...конфузик вышел. Она... она все умеет, майор.
– Пролепетал Антошка.

– И как ты это понял?
– Скунс просверлил лаборанта колючим взглядом.

Понимая, что на стене сейчас проявится рентгеновский снимок лопоухого, Дита резко встала и сдвинулась в сторону:

– Прошу, взгляните в микроскоп, майор. Что это?

Под изумленно-боязливые взгляды офицер уверенно подошел к устройству, расправил плечи и с утробным рыком склонился к окулярам. Затаив дыхание аборигены вслушались в грозное сопение. Майор выпрямился, покрутил головой и неуверенно выдал:

– Неглерия Фаулера.

– Не, ну они издеваются!
– Вскипел лаборант.

– Фоулера.
– Педантично поправила Дита.
– Но Вы-то как узнали?

– Страшно?.. У вас справочник на ней открыт! Что, за идиота меня держите?!

У Диты подкосились ноги, предательский холодок побежал по животу. Мариса услышала как Антошка нервно сглотнул. Майор обвел холодным взглядом тесную компанию и заключил:

– Значит так, если она там не справится - сделаю гуманитарной помощью и плевать, что в халатах. Усвоили?!

Аборигены переглянулись. Колонист гордо вскинула подбородок и решительно посмотрела на майора:

– Не нужна мне книжка. О, Дева! Это же элементарно.

– Да ты, смотрю, осмелела, - прорычал майор.
– Сутки в космосе сильно меняют?

– Майор, - решилась Дита, - я докажу. Можно три вопроса?

– Валяй.
– Скривился офицер.

– Археи?

– Одноклеточные организмы. Ни ядра, ни мембранных органелл.
– Откликнулась Мариса.

– Хм, ладно. Рестриктазы?

– Белки-ферменты. Эндонуклеазы рестрикции. Класс гидролазы. Используют в геномных манипуляциях.

– Чё она несет?
– Колючий взгляд впился в Диту.

– Ладно, ладно, я теперюшки: типичная длина фрагментов Оказаки у эукариот?
– Антошка сурово вскинул бровь. Мариса прыснула:

– Типично сто - двести нуклеотидов.

Парень насупился и уставился на офицера:

– Наш клиент, майор. Безнадежно образован.

– Помните про помощь.
– Бросил тот через плечо и в тишине направился к выходу.

Гробовое молчание прервал грустный шепот:

– О, Дева, как же он не прав.
– Аборигены заинтригованно переглянулись. Мариса опустилась на табурет, скрылась в кудрях и зашептала, - начинает трясти, когда одна и в гаснущем луче проступает стая крыс. Когда они заинтересованно таращащатся на тебя над обглодками гниющего трупа. Знаете, молиться начинаешь, чтоб ошейник запищал.

XIII

– Ты обещала... инте...ресненько!..
– Выстреливая фразы на каждый подскок, Аня вприпрыжку подбежала к двери и, хлопнув по стали, резко обернулась. Торопливо цокающий коридор наполнился радостным:

– Ой-ей, я первая! Первая!

На бегу поправляя галстук-бант Катя улыбнулась:

– Высочество, подожди, подожди - я так быстро не умею... Давай ка...

– Не-не-не...
– Девочка сложила руки на груди и жалобно посмотрела вверх.
– Катя, только не по-французски опять - каникулы же.

– Фуф, чертенок!
– Секретарь остановилась у двери и, положив руку на белую гриву, прислонилась к прохладной стене. В тихом шуме вентиляции расплылись фиалковые ароматы.
– Бог с ним, с французским твоим...
– Усиленно обмахиваясь планшетом, попросила, - дай отдышусь. Я ж на каблуках.

Девочка вгляделась в румяное лицо и, ехидно улыбаясь, потерла шарик о платье, лазурная ткань тут же откликнулась тусклыми бликами.

Катя отвела в сторону взмокший локон:

– Ой, фуф, что опять?! Нет, погоди-погоди, убери от меня это, ладно?
– и поудобней перехватила планшет, наиграно округлив глаза. Аня повертела игрушку перед носом, посмотрела в искрящиеся синевой глаза и весело спросила:

– У нас каникулы? Честно-честно?

– Честно-честно, чертенок... Фуф, убери... Что тут у нас?