Чтение онлайн

– Так, Тошка, не отсвечивай.
– Под строгим взглядом парень утвердил ношу в центре отсека, аккуратно пристроился и окинул собеседниц пытливо-шаловливым взглядом.

На правах старшей, Дита поинтересовалась:

– Ты из группы высадки?
– черные кудри утвердительно качнулись.

– Мариса, ты понимаешь, зачем здесь?
– вновь, то же качание.

Антон хмыкнул и бесцеремонно принялся сравнивать достоинства гостьи и Диты.

– Мариса, мы не можем учить тебя в таком состоянии.
– Продолжила Дита. Женщина вздрогнула, янтарный взгляд нехотя отлип от микроскопа:

– Чему?

– Бог мой, да приди же в себя, - не выдержала девушка.
– Ты в лаборатории молекулярной нейробиологии. Хоть знаешь, что это? Аксон от дендрита отличить можешь?
– Водопад утвердительно качнулся. Обнадеженные обитатели переглянулись.

– Уже хорошо. А что еще знаешь?
– Кудри разбежались под неуверенным движением плеч.

– Хм. И как это понимать?
– Девушка в недоумении развернулась на табурете.
– Антон!

Парень встрепенулся, ушастая физиономия задумчиво сфокусировалась на голос:

– А?.. А что, Антон?- Лаборант усиленно почесал затылок.
– Печалька же с мозгами, помнишь.
– Грустно вздохнул.
– За два дня стандартную поточку собирать и калибровать точно не научим.
– Парень уставился на вторую половину в ожидании идей.

Колонист вздохнула и, как будто страшась ответа, прошептала:

– Не надо.

– Ну, ага, конечно, не надо ей, - всплеснула руками Дита, - ты что, подруга, после высадки откинуться решила?

– Умею.

– Ну-да, ну-да, - хмыкнул Антон, - на рудниках научилась.

Грустный взгляд презрительно мазнул по мятому халату, прилип к фиолетовому пятну и вновь укрылся в черных кудрях.

– В Оксфорде.

– Ага, так я тебе и пове...

– Посмотри в микроскоп, - перебила Дита и откатилась на табуретке.

Водопад встрепенулся. Антон удивленно замер, видя, как сосредоточился взгляд, как медленно поднялся подбородок, выпрямилась спина. Мариса встала и уверенно подошла к микроскопу. Водопад взметнулся за спину, глаза приникли к окулярам и, Дита с удивлением отметила про себя, как профессионально и ловко тонкие пальцы подстроили фокус, щелкнул фильтр, другой:

– Неглерия Фоулера, - спокойно сообщила каталонка.
– Препарат живой, зря вы так.

Напарники оторопело переглянулись. Под напряженными взглядами колонист вернулась на табурет и укрылась в кудрях. Вновь ссутулились плечи.

– Погоди, погоди... Это как ты... Вот так сходу... Без...
– Дита очнулась первой.
– Как... Нет, - с силой тряхнула головой, - как ты вообще попала на Марс?

– Да-а, печа-алька.
– Парень ожесточенно почесал репу.

Вместо ответа женщина обхватила себя за плечи, и водопад плотнее укутал лицо.

– Так Тошка, похоже, нам тут нос бархатным платочком утерли. Три дня делать нечего.

VIII

– Катенька, оставь этот разговор между нами.
– Эдельман опустил голову на сплетенные пальцы и тревожно заглянул в синие глаза. Разделяющий собеседников стол всеми силами поддержал сухие локти.

Секретарь устроилась в кресле и окинула взглядом обжитую профессорскую каюту:

– Как вчера, - мелькнуло в голове, - чистенько, опрятно... Вот только халат висит на спинке, ворот рубашки расстегнут, наскоро приглажены волосы. Под седыми бровями печаль. Стол... Стол завален инфокристаллами, над поверхностью парят схемы биохимических циклов, таблицы. Что же Вас тревожит, профессор? Что-то же ищите?

Катя устроилась поудобней, тонкие пальцы аккуратно уложили планшет на колени:

– Конечно, профессор, если это не противоречит моим обязанностям. Вас что-то беспокоит?
– Собеседник прикрыл глаза и пропитанный старостью воздух разнес тихий вздох.

– Обязанностям? Хм... Само собой... Само собой, Катенька.
– Профессор медленно откинулся на спинку.
– Зачем здесь ребенок?

– Аня?
– Девушка склонила голову и машинально поправила непослушный локон.

– Других на корабле нет, уж ты мне поверь.
– Грустные глаза уставились на собеседницу, поймали извиняющуюся улыбку.

– Профессор, здесь - я всего лишь секретарь. Всего-то полгода работаю. Не думаете же, что исполнительный директор будет отчитываться перед секретарем.

Эдельман встал, мягкий ковер скрыл шум напряженных шаркающих шагов, и сутулая тень двинулась к иллюминатору.

– Мда... Да... Ладно, ты... Но как, как Виктория это допустила. Как?.. Эх, молодежь, молодежь, надо же...
– Старичок расправил плечи и бросил невидящий взгляд на Луну.
– А, ладно, чего уже. Кто-то же должен за вас думать.

Катя смущенно улыбнулась.

– Профессор?

Старичок вздохнул и по каюте прокатился тихий надтреснутый полушепот:

– Катенька, у меня просьба.

– Конечно, профессор.
– Что же его так беспокоит?

– Ни в коем случае, ты слышишь меня, девочка, ни в коем, не пускай ее в исследовательский сектор после высадки колонистов.
– Катя вслушалась в сгустившуюся тишину. Продолжения не последовало.

– Я поняла, профессор, постараюсь.

Эдельман резко обернулся:

– Нет. Не надо стараться.
– Профессор повысил голос, насупился.
– Не пускай.
– Секретарь оценила решительный взгляд и осторожно кивнула. Старичек отвернулся к иллюминатору и надтреснуто посоветовал:

– И сама, дорогая, тоже не ходи.

– Профессор?

– На каторгу бы этих... А... ничего же не докажешь, - пробубнил он в усы.
– Не ходи без надобности, уважь старика, договорились?

По каюте раскатилась тихая трель - компьютер вежливо сообщил о визите.

Эдельман нервно обернулся:

– Кого еще нелегкая. Войдите!.. А полковник, добрый день.

Урман бодро вклинился в напряженную тишину - легкий щелчок каблуков и Катя увидела, как уверено и четко рука в форме взмыла к виску.

Урман оценил напряженную позу секретаря, приподнятую седую бровь старичка:

– Я помешал?

– Нет, полковник, простите великодушно, просто дела. Прошу, прошу, проходите.

Катя мягко улыбнулась руководителю группы поддержки и подхватила планшет: