Чтение онлайн

– У него ее нет, – не колеблясь, ответила она. – Он в отставке.

– А вам не кажется, что он слишком молод для отставки?

– Немного моложе, чем надо, если верить Диане. По ее мнению, он самый грязный из всех, кого она когда-либо знала. «Самое досадное, – говорила она, – что он слишком ленив, чтобы зарабатывать свой хлеб в поте лица. Кажется, он находился в постоянных поисках путей для создания себе состояния. Но все его планы неминуемо рушились». Как говорила Диана, он лежит под фиговым деревом и ждет, когда фиги сами будут падать ему в рот. Даже не протянет руки, чтобы сорвать их.

– Благодарю, Нина, – сказал я поднимаясь.

– Позвоните мне на следующей неделе, может быть, я буду полезна вам, если окажется, что я смогу жить без Джонни Крейстала. Я провожу вас, лейтенант.

– Зовите меня Эл, – предложил я.

Я оставил ее у дверей, а сам стал спускаться по почти вертикальному откосу, ведущему к дороге. Я уже был внизу, когда меня вдруг окликнула Нина: «Эл!»

– Да?

– Я посмотрел через плечо и увидел, что под таким углом зрения в силуэте Нины появилось что-то возбуждающее. Она крикнула мне:

– Может быть, вы не будете ждать следующей недели и позвоните мне раньше? После всего, что вы сегодня сделали, кто же будет застегивать мне лифчик?

– Если у вас будут проблемы, позовите меня, я тут же примчусь к вам с лифчиком в руке.

Она помахала мне, повернулась и вошла в дом. Я прошел метров двести и вдруг сообразил, что прежде не видел, чтобы ее очаровательный задик так кокетливо вихлялся. Возвращаясь домой, она позаботилась о том, чтобы я не пропустил этот интересный спектакль.

«Честное слово, лейтенант Уиллер, – весело сказал я себе, – кажется, перед вами открываются новые возможности».

9

Когда я приехал в замок Парадиз-Плейдж, Джеймс Эриот, наклонившись над перилами своей веранды, что-то вырезал перочинным ножом из куска дерева. Сцена была пасторальная, я даже подумал, не играет ли Эриот эту комедию, чтобы доставить удовольствие своим соседям и помешать им жаловаться на шум крыльев демонов и следы раздвоенных копыт, которые они находят на своих лужайках.

Услышав мои шаги, он повернул голову и, казалось, солнце заиграло в его седеющей шевелюре.

– Лейтенант Уиллер! – воскликнул он с широкой улыбкой. – Очень мило, что вы сдержали слово. Когда люди обещают сохранить контакт со мной, я им не верю. В наши дни важны только слова, об их смысле никто не думает, не правда ли?

– Только не полицейские, – ответил я.

– Одной из самых главных обязанностей полицейского является поддержание контактов с людьми.

– Значит, вы думаете, лейтенант, что профессия полицейского – это искусство?

– Нет, не искусство, – откровенно сказал я. – Скажем, скорее ловкость. В самом деле, многие полицейские, которых я знал, сделали на этом карьеру.

– Я в восторге, – ответил он, – но вы пришли не для того, чтобы обсуждать вопросы искусства и специальности, лейтенант?

– А вы устроились на этой веранде только для того, чтобы строгать эту деревяшку? – парировал я, – эта деревяшка не похожа на произведение искусства, а годится на растопку.

– Предлагаю договор: я бросаю деревяшку, а вы – пустую болтовню.

– Договор заключен.

Небрежным жестом он бросил деревяшку через плечо, потом посмотрел мне прямо в глаза, в его стальных зрачках металась искорка. Он сказал:

– Так о чем же вы хотели поговорить со мной, лейтенант?

– О вашем подвале и о мессе, которую там недавно служили, – ответил я. – Только об этих трюках.

– Вы пытаетесь вмешаться в мою личную жизнь? – спросил он ледяным голосом.

– Если бы это было так, мы не болтали бы здесь с вами. А что ваша личная жизнь – запрещенная тема? Я могу снять запрещение официальным путем.

– Угрозы, лейтенант?

– Если хотите, – холодно сказал я.

– Вы быстро отказались от болтовни, – констатировал он.

Он встал и потянулся, а я отметил про себя, что он хорошо сложен.

– Мои занятия довольно специфичны, признаюсь, лейтенант. Но то, что я делаю под своей собственной крышей, касается только меня.

– Оргия, мистер Эриот? – я грустно покачал головой. – Оргии – это касается полиции, под чьей бы крышей они не происходили!

– Я не организую оргии у себя дома, – сухо ответил он. – Источники вашей информации не очень точны, лейтенант.

– Мистер Эриот, – сказал я с недоброй улыбкой. – У полицейских есть некоторые привилегии, в частности, они могут не очень вежливо вести себя, если их это устраивает. Я не слишком часто этим пользуюсь, большинство моих коллег прибегают к этому чаще. Мне было бы достаточно поклясться, что я почти уверен, что в вашем подвале есть самогонный аппарат и что вы тайно гоните самогон, чтобы получить ордер на обыск и перевернуть ваш подвал вверх дном. Ну, как, хотите, чтобы мы поговорили о черной мессе?

Его лицо от бешенства покрылось красными пятнами.

– Отлично, – глухо сказал он. – Что вы хотите знать?

– Кто был этот помешанный?

– Кто-кто?

– Хорошо, я изложу вам это более возвышенно, – насмешливо сказал я. – Кто тот сумасшедший, обладающий атлетической фигурой и глазами стопроцентного идиота?

– Я все-таки не понимаю.

– Были вы, Джонни Крейстал, а кто третий?

– А! – он медленно покачал головой. – Мой молодой друг, который время от времени приезжает в Парадиз-Плейдж, – Томми Шарлоу.

– Кто этот парень? Что-то вроде дьявольского инструмента, – с интересом спросил я.

– Вы можете заставить меня отвечать на ваши вопросы, лейтенант. Но, по крайней мере, избавьте от вашего солдатского юмора.

– А что вы подмешивали в вино?

– Это было обыкновенное вино, – сказал он, пожав плечами. – Калифорнийское вино. У меня нет средств, чтобы угощать дорогими винами.

– Ваше калифорнийское вино быстро блокировало все сдерживающие центры у гостей. Мне нужно повторять свой вопрос?