Чтение онлайн

Я вскидываю руки.

— Арикс был добр к нам. Лучше, чем должен был. Ему не обязательно было позволять нам оставаться с ним. Благодаря ему мы починили двигатель.

Она закатывает глаза.

— Возьми себя в руки, Ви. Он сделал это не по доброте душевной. Он сделал это, потому что хотел тебя трахнуть. Как ты к этому ещё не привыкла?

Я вздрогнула.

— Независимо от этого, зачем он это сделал, он не заслуживает потери своего трона.

— А мы не заслужили потерять свой дом! Ты правда всё ещё считаешь, что жизнь справедлива? Жизнь — отстой, Вивиан! У тебя может быть сколько угодно моральных дилемм, но это не изменит того факта, что нас ждут тридцать женщин, которые хотят поднять тот грёбанный корабль в воздух. — Я открываю рот, но она поднимает руку, её глаза горят. — У этих женщин были жизни, семьи и дома, которые были отняты у них. Возможно, ты мечтаешь об этом мужике, но в глубине души ты знаешь, что он не потеряет сон, когда ты уйдёшь. Он сразу перейдет к следующей женщине, а потом к следующей. Он потерян, Ви.

Вот и всё. Перчатки сняты.

— Ты обвиняешь Арикса? — Я холодно смеюсь. — Ты готова предать кого угодно, чтобы получить то, что хочешь. Ты тоже потеряна!

Она кивнула, её губы побледнели.

— Да. Но я не притворяюсь тем, кем я не являюсь. Ты сделала выбор. Так что либо уважай свой выбор, либо нет, но не стой тут и не осуждай меня за то, что я делаю всё возможное, чтобы исправить положение тех женщин. И не смей притворяться, что ты не знала, на что подписывалась, когда мы соглашались на ту сделку.

— Он хороший правитель, Сарисса. Он делает здесь хорошие дела. Тебя не волнует, что он потеряет свой трон и это место захлестнёт гражданской войной?

— Когда-то я тоже была хорошим человеком. Те женщины, у которых отняли жизнь, — хорошие люди. Быть хорошим человеком ничего не значит в этой вселенной. Если ты не можешь сыграть свою роль, дай мне знать, и я сделаю всё сама. Но не обманывай себя, думая, что твои руки будут не такими грязными, как мои.

Мы молча смотрим друг на друга, и я смахиваю слёзы.

Когда мы были детьми, мы виделись иногда. Наши мамы постоянно ссорились, и могли пройти годы, прежде чем они мирились после последней ссоры и устраивали большую драматическую сцену воссоединения. Потом мы ночевали дома друг у друга каждые выходные в течение нескольких месяцев, пока не происходила следующая ссора.

Мы поклялись, что с нами такого никогда не произойдет. Но я не знаю, смогу ли я когда-нибудь оправиться от этого.

Потому что, как бы ни было заманчиво обвинить в этом мою кузину, это не её вина. Всё, что она сделала, так это подняла зеркало. Я хочу, чтобы Арикс любил меня. Я хочу, чтобы он сохранил свой трон. Но я также хочу отомстить. И я хочу, чтобы другие женщины покинули эту планету и жили той жизнью, которой пожелают сами. Я хочу всего, но не хочу последствий, которые могут возникнуть в результате любого выбора, который мне придётся сделать.

Легче винить Сариссу, когда она единственная, кто достаточно силён, чтобы сделать трудный выбор и справиться с его последствиями.

Так, как она делала всю свою жизнь.

Она кивнула головой, словно прочла мои мысли, а затем развернулась и ушла.

Глава 13

Вивиан

Я в ужасном настроении, когда вернулась в свою комнату и обнаружила Арикса, развалившегося на моей кровати.

— Тебе нечем заняться?

— Я уже занят. — Его ухмылка ясно даёт понять, что я — одно из дел, которых ему нужно сделать.

Я падаю рядом с ним, моя голова с грохотом ударяется о мягкое одеяло. Он наклоняется надо мной и нежно касается моих губ своими.

— Я знаю, что произошло сегодня на рынке.

Я покрываюсь холодным потом.

— Я могу объяснить.

Он ухмыляется.

— Объяснишь, как ты купила мою картину? Тебе не нужна картина, милая. У тебя есть реальная версия.

Моё сердце почти разрывается от его слов, и моё лицо возможно осунулось, потому что он нахмурился.

— В чем дело? — Он берёт меня за руки, и его хмурое выражение становится ещё сильнее. — Ты холодна, как лёд.

Я подавляю смешок, игнорируя вопрос.

— Я ничего не могла с собой поделать. Картина идеально тебя запечатлела. Ты выглядел так, словно обдумывал что-то, что, как ты знал, было порочно, но тебе определенно понравился бы процесс.

Он улыбнулся и наклонился ближе, шепча мне на ухо:

— Если я правильно помню, последний раз, когда я позволял кому-то нарисовать меня, был день, когда я встретил тебя.

Я вздрогнула, и мои глаза расширились, когда он отодвинулся. Мне бы хотелось это нарисовать, чтобы запечатлеть то, как он выглядит прямо сейчас.

Его глаза темны и загадочны, как полночь. Но тепло в моей груди, когда он смотрит на меня, яркое, как рассвет, и такое же обнадёживающее.

От горя у меня затряслись руки, а его глаза прищурились.

— Я знаю, что поможет тебе почувствовать себя лучше.

Я смотрю на его губы, мои соски твердеют. Он смеется.

— Не это, моя пошлая женщина. Пойдём со мной.

Он поднимается на ноги, и я хмурюсь, следуя за ним из комнаты, по коридору и к чёрному входу в замок. Охранники следуют на расстоянии, но он отмахивается от приближающихся советников, оставляя Рачива смотреть нам вслед.

— Что это? — я спрашиваю.

— Сюда я прихожу отдохнуть.

Я наблюдаю, как он берёт арбалет, заряжает его стрелой и протягивает мне.

Он указывает на цель на расстоянии.

— Это заставит тебя чувствовать себя лучше. Обещаю.

Я пожимаю плечами и целюсь, стрела с грохотом попадает в цель.

Арикс смотрит на меня, на его лице отражается большее удивление, чем я когда-либо видела.

— Мои охранники упоминали, что ты выиграла игру на рынке, но это… — он поворачивается и подходит ближе к цели, которая, должно быть, находится в двадцати футах от вас. Он изучает её, а затем возвращается ко мне, указывая на следующую цель, которая находится дальше.

Я выстрелила в неё, зарядила ещё одну стрелу, прежде чем стрельнуть снова. Движения повторяются вновь и вновь, пока Арикс ведёт меня к следующей цели и к следующей.

Собирается толпа, но я отключаюсь от неё, во мне борются ярость и разочарование.

Я больше не могу продолжать всё это.

Эта мысль врезается в меня, как астероид. Я не могу смотреть на этого мужчину, не могу его целовать, зная, что предам его.

В Австралии есть животное, которое называется квокка. При угрозе хищника он расслабляет мышцы сумки, позволяя детёнышу выпасть. Детеныш будет лежать на земле, шипя и привлекая внимание хищника, чтобы мать смогла убежать.

Большинство людей согласятся, что это жестоко. Но что, если принесение в жертву этих детенышей означает выживание вида в целом?