Чтение онлайн

— Нет, оставайся. Отдохни. Когда я немного продвинусь с Рейн сам, тогда и приедешь с ней познакомиться.

— Можно хотя бы фото моей племянницы? — просит Миранда.

— Конечно. Уверен, у Обри есть. Секунду. Она идёт шагах в двадцати позади меня.

— Что?

Ничего не объясняя, я оборачиваюсь и вижу, что Обри действительно держится на расстоянии, как и обещала. Но она вовсе не спокойно идёт за мной. Она танцует — устраивает целое шоу под музыку в наушниках. Размахивает руками, трясёт задницей, отыгрывая хореографию с таким энтузиазмом, будто снимается в клипе.

Я машу рукой над головой, привлекая её внимание. Наши взгляды встречаются, она резко останавливается, смеётся над собой и вытаскивает один наушник.

— Подойди, поздоровайся с моей сестрой Мирандой! — кричу я.

Просить дважды не приходится. Обри с широченной улыбкой подбегает ко мне. Когда она останавливается рядом, я вынимаю свои наушники и включаю громкую связь. Я всех представляю, и обе женщины тут же начинают оживлённо общаться, радуясь знакомству.

— Калеб сказал, у тебя может быть фото Рейн? — с надеждой спрашивает Миранда.

— О, у меня их миллион, — отвечает Обри. Она пролистывает телефон и показывает умилительное фото Рейн в крыльях феи. Миранда восторженно ахает. И так снова и снова, Обри явно не преувеличивала насчёт «миллиона» снимков.

— О! — говорит Обри, выбирая ещё один. — Это мы у пруда в Сиэтле. Рейни обожает кормить уток.

Миранда снова умиляется, а Обри возвращается к телефону.

Вдруг её сияющая улыбка становится грустной. Она поднимает взгляд, тёмные глаза полны боли. — Можно я покажу фото Рейн с её мамой?

— Конечно.

Обри показывает снимок, и я вижу улыбающееся, красивое лицо Клаудии Бомонт, прижимающей щёку к щеке своей крошечной дочери.

— Клаудия была моей лучшей подругой со школьных лет, — тихо говорит Обри. — Мы вместе выросли в Прери-Спрингс.

— Она была очень красивой, — говорит Миранда. — Мне так жаль, Обри.

— Спасибо. Что бы ни было, я хочу, чтобы Рейн росла, зная: у неё была самая лучшая мама на свете.

— Так и будет, — говорит Миранда. — Правда, Калеб?

— Конечно. Безусловно.

Я злился на Клаудию почти полтора года из-за её резкого ответа на моё искреннее письмо. Но сейчас, глядя на эту фотографию, моя злость сменяется горем за Обри и Рейн. Могу ли я винить Клаудию за то, что она послала меня, если я, по сути, послал её и ещё нерождённого ребёнка с самого начала?

Я смотрю на сестру, и слёзы в её глазах отражают мои собственные чувства. Я облажался. По-крупному. И никогда себе этого не прощу.

Обри прочищает горло. — А вот совсем свежий снимок. Первая фотография отца и дочери.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу потрясающий кадр: я сижу на полу и раскрашиваю вместе с Рейн, даже не подозревая, что Обри фотографирует.

— Я и не знал, что ты это сняла.

— Я подумала, тебе захочется сохранить этот момент, он бывает раз в жизни.

Мне тяжело дышать. — Спасибо, что подумала об этом, Обри.

Она краснеет и пожимает плечами.

— Скинешь мне это фото? — с трудом выдавливаю я, чувствуя, как сжимается горло.

— Конечно. Если до этого ты меня слишком не взбесишь, я даже сделаю тебе кружку с этим фото ко Дню отца.

Миранда смеётся. — Я уже тебя обожаю, Обри.

Пока они продолжают болтать, я не могу оторвать глаз от этого святого для меня снимка. Но вскоре сестра прерывает мой транс, сообщая, что ей пора идти поправлять макияж, чтобы они с подругами не опоздали на вечер.

Мы прощаемся, и ясно что Миранда пока не готова простить меня за то, что я скрывал племянницу. Но, как всегда, напоследок она говорит, что любит меня, и отключается.

Экран гаснет, и Обри говорит: — У тебя потрясающая сестра.

— Да, она классная.

Телефон вибрирует. Это сообщение от Миранды:

Эй, мудак, не забывай, что ты там для того, чтобы узнать свою дочь, а не трахнуть её няню. Если ты переспишь с Обри, а потом разобьёшь ей сердце, что будет с бедной Рейн? Она останется без единственного человека, который у неё есть. Так что, пожалуйста, думай головой и сердцем, а не членом, похотливый ублюдок!

Господи.

Понятия не имею, что дёрнуло Миранду отправить такое неадекватное сообщение буквально через несколько секунд после того, как мы попрощались. Да, я похотливый ублюдок, и сестра это знает. Но я почти уверен, что во время звонка никак не выдал своё безумно сильное физическое влечение к Обри. Или всё-таки выдал?

— О! Таймер сработал, — объявляет Обри. — Пора разворачиваться.

— Очень вовремя.

Обри указывает на грунтовую тропинку, по которой мы только что прошли.

— После вас. И да, я снова пойду сзади и буду слушать музыку.

— Вообще-то сначала иди рядом со мной. Когда я вчера написал своему адвокату про нашу договорённость, она сказала, что хочет с тобой познакомиться.

Я включаю звонок на громкой связи, и буквально с первых секунд Пола и Обри находят общий язык — что меня почему-то раздражает. Со мной мой адвокат никогда не бывает такой тёплой и милой. Это ещё что за хрень?

Спустя некоторое время, когда «часть разговора Пола–Обри» подходит к концу, Обри снова отстаёт и идёт, или танцует, примерно в двадцати ярдах позади меня, а я продолжаю говорить с адвокатом наедине.

— Она чертовски очаровательная, — говорит Пола. — И при этом абсолютно внушает доверие. На слушании судья наверняка поверит каждому её слову, а значит, тебе стоит убедиться, что Обри к тебе хорошо относится и верит, что ты руководствуешься исключительно интересами Рейн.

— Так и есть.

— Отлично. Давай так и оставим.

По моей просьбе Пола рассказывает новости по иску и сообщает, что он будет подан в Лос-Анджелесе до конца дня.

— Как мы и обсуждали, — продолжает она, — мы будем требовать для тебя единоличную юридическую и физическую опеку с полным правом посещений для Обри. Ты всё ещё этого хочешь, теперь, когда познакомился с Рейн?

— Больше, чем когда-либо.

— Если ты не уверен на сто процентов, скажи сейчас, чтобы я могла изменить иск и поддержать вариант, при котором физическая опека будет у Обри, а у тебя — юридическая опека и право на посещения.