Чтение онлайн

— Я ценю это, — тихо отвечаю я Обри. Её ладонь всё ещё лежит на моём голом предплечье, и я удерживаю её взгляд. Воздух между нами словно начинает искрить. По крайней мере, мне так кажется.

С покрасневшими щеками Обри убирает руку так, будто она обожглась.

— Я пойду проверю твою спальню, чтобы ты мог лечь спать.

Её грудь вздымается от учащённого дыхания, и, развернувшись на пятках, Обри уходит, даря мне ещё один роскошный вид на её покачивающуюся попку.

И вдруг я с кристальной ясностью понимаю две вещи:

Первое — я трахну Обри в этом доме. Рано или поздно. Это, чёрт возьми, неизбежно. Неотвратимо, как гравитация.

И второе — с этого момента я буду держаться трезвости и сделаю всё, что потребуется, чтобы не проебать этот второй шанс на новую жизнь с моей дочерью. Что бы ни случилось.

Я просыпаюсь в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух, с ощущением, будто сердце скребут шипастыми металлическими граблями.

Клаудия.

Во сне она кричала от боли. Падала в колодец. Отчаянно звала меня. Тянулась ко мне, её голубые глаза были широко раскрыты и полны ужаса. Но я не могла ей помочь. Наоборот, я в оцепенении смотрела, как моя лучшая подруга с четвёртого класса падает в глубокую, тёмную бездну и в конце концов исчезает из виду.

Я в панике тянусь к Рейн рядом с собой и тихо всхлипываю, когда понимаю, что её нет. Но через секунду сознание проясняется: Рейн в безопасности, у моих родителей. Клаудии больше нет, и теперь она в покое. А я сижу в тёмной спальне в доме Калеба у озера. С содроганием я опускаю голову, упираюсь лбом в руки, лежащие на коленях, и рыдаю, как ребёнок.

Я была так вымотана, когда, наконец, забралась в постель в этой уютной, милой спальне. И, если честно, даже радовалась, что смогу поспать без Рейн, хотя бы одну ночь — и без необходимости утешать её после кошмаров. Я была уверена, что впервые с момента смерти Клаудии просплю спокойно до утра. Но не тут-то было. Похоже, в отсутствие кошмаров Рейн мой мозг решил создать собственный, чтобы заполнить пустоту.

Когда слёзы наконец утихают, я проверяю время на телефоне. Чуть больше трёх. Слишком рано, чтобы вставать, поэтому я иду в туалет и заодно пью воду прямо из-под крана.

В коридоре я на цыпочках прохожу мимо закрытой двери спальни Калеба и направляюсь в маленькую ванную. Сделав свои дела, я тихо выхожу обратно в тёмный коридор, и тут же со всего размаха натыкаюсь на что-то твёрдое и совершенно неожиданное: на голый торс Калеба.

— Ауч! — вырывается у меня, когда я отскакиваю от его обнажённой груди. — Я тебя не видела!

— Я думал, ты в своей комнате, — бормочет он, отступая на шаг и поднимая большие ладони, показывая, что он безвреден.

Чёрт. На мне из-за жары только трусики и майка. А на Калебе лишь трусы, под которыми отчётливо угадывается внушительный «контур». Впервые я могу как следует рассмотреть его татуировки. Они повсюду. Покрывают почти каждый сантиметр его тела, за исключением нескольких небольших участков на бёдрах.

М-м.

Это непроизвольная реакция моего тела на почти голого, мускулистого и татуированного мужчину, стоящего в каких-то сантиметрах от меня. Разумеется, мой сознательный разум не уважает и не любит этого эгоистичного, избалованного инфантила. И вообще, меня никогда не тянуло к плохим парням в татуировках с демонами внутри. Это всегда было «фишкой» Клаудии, а не моей. Но прямо сейчас моё тело реагирует первобытно и инстинктивно — нравится мне это или нет.

Грудь Калеба тяжело вздымается, и он поворачивается боком, пропуская меня в узком коридоре. В этот момент я совершенно ясно понимаю, что он твёрд как камень. Краснея, я прохожу мимо, отрывая взгляд от его выпирающего возбуждения, но когда мои глаза натыкаются на похотливый, жадный огонь в его зелёных глазах, я тут же опускаю взгляд на свои босые ноги и снова заливаюсь румянцем.

— Ну… спокойной ночи, — выдавливаю я, добравшись до двери своей спальни.

— Спокойной ночи, — отвечает он спокойно, без малейшего смущения в голосе. — Сладких снов, няня.

Чёрт. У этого парня просто убойная харизма. Калеб явно знает, что он зрелище. Мировой секс-символ. Я бы очень хотела, чтобы этот очевидный, твёрдый бугор не произвёл на меня ни малейшего впечатления. Но произвёл. И ещё как. После этой короткой встречи мне не хватает воздуха.

Оказавшись в спальне, я кладу руку на грудь и чувствую бешеный ритм сердца. Я не занималась сексом с тех пор, как почти два года назад рассталась с Трентом, и вдруг моё тело остро ощущает каждую минуту этой засухи.

Сделав глубокий выдох, я переворачиваюсь на бок и уговариваю себя успокоиться. Забыть то, что я видела. Но образы Калеба в коридоре продолжают врываться в сознание без спроса, не давая мне снова уснуть.

В конце концов я сдаюсь, забираюсь рукой под одеяло и дарю себе прекрасный оргазм. Обычно без моего верного вибратора до финиша мне не добраться. Но я не взяла его с собой, так что выбора нет. Впрочем, даже если бы он был у меня, я ни за что не рискнула бы им воспользоваться — вдруг Калеб услышит этот характерный гул.

К моему удивлению, пальцы прекрасно справляются с задачей, довольно легко, впервые за очень долгое время. И вскоре после этой маленькой победы мне наконец удаётся достаточно отключить мозг, чтобы провалиться в сон.

Что-то будит меня. Тихий, протяжный скрип. Я открываю глаза, сквозь окно пробивается ранний утренний свет. Вот опять. Кто-то наступил на скрипучую половицу в коридоре? Это был Калеб… или кто-то другой? Здесь Ральф Бомонт?

Сердце несётся галопом. Я оглядываюсь, чувствуя растерянность и панику, и быстро убеждаю себя, что звук мне просто приснился. Но нет — вот он снова, и теперь я окончательно проснулась. Чёрт. Это был не пол. Это точно Калеб, через коридор. Он стонал? Или морщился от боли? Его тошнит, может быть?

Чёрт, чёрт, чёрт. До меня только сейчас доходит, что вчера во время проверки я не осмотрела рюкзак Калеба. А значит, он вполне мог пронести с собой алкоголь или наркотики, и теперь, если уж на то пошло, он может там умирать от передоза и захлёбываться собственной рвотой.

В панике я вываливаюсь из постели и вылетаю в коридор. Услышав очередной болезненный стон Калеба, я стучу в его закрытую дверь и зову его по имени.

— Обри, — выдыхает он в ответ, и по его напряжённому тону ясно, что он в беде. Не раздумывая ни секунды, я распахиваю дверь и делаю два шага в комнату, готовясь увидеть его в судорогах, с пеной у рта. Но вместо этого меня встречает совершенно неожиданное зрелище: Калеб, полностью голый на кровати, с невероятно большим и очень твёрдым членом в своей такой же огромной руке.