Чтение онлайн

Ив взглянул на нее с безразличием. Так холодно он не смотрел даже когда они были в ссоре после битвы с Пастырем. Смерил отрешенным взором, а потом развернулся и пошел прочь. Эхо его неторопливых удаляющихся шагов заполнило собой весь мир.

В отчаянии Гвин закричала, но ни звука не вырвалось из ее раскрытых губ. Тьма заслонила ускользающий образ и сомкнулась над ее головой, погребая адептку в объятиях мрака. Сковала движения. Потекла в нос и в уши. И превратила громадную горную гряду Чернильной Цепи в могилу. В ее, Гвин, могилу. Огромный курган, в котором ее никто и никогда не найдет. Тьма поглотила все, кроме крошечного золотого мерцания где-то на границе сознания. Так над тонущим человеком смыкаются воды, и он видит последний отблеск солнца сквозь их толщу.

Солнце.

Вода.

Ледяная вода в ручье, от которой сводило босые ступни.

Гвинейн вдохнула свежий воздух. Заслонила глаза рукой от назойливого солнечного зайчика, который и оказался источником золотого мерцания. И обнаружила себя посреди леса.

Вне всяких сомнений, это был Старый Лес с его узловатыми деревьями, папоротниками и гирляндами зеленого плюща, что свисали с раскидистых ветвей. Сквозь малахитовую листву проглядывало солнце. Яркое, сочное лето царило здесь, на идеально круглой полянке изумрудного цвета, где мягкий мох пружинистым ковром устилал каждую кочку и каждый камешек.

Полянку пересекал широкий ручей с прозрачной водой. Он говорливо журчал в небольшой низине, через которую был перекинут ствол поваленного дерева. Гвин стояла в воде и чувствовала, как от холода немеют ноги. Но она едва это замечала: все ее внимание приковали дети, которые играли на полянке.

Их было пятеро.

Самому младшему едва ли исполнилось два года. Милый карапуз в одной рубашонке, он сидел на расстеленном одеяле лимонного цвета и с увлечением ел дольки нарезанного яблока, которые заботливо подавала ему девочка, доставая их из большой плетеной корзинки со снедью.

Девочка выглядела самой старшей из всех. Лет восьми на вид, румяная и босая, с толстой косой. Одетая в простой сарафан оранжевого цвета. Она с удовольствием приглядывала за малышом. А еще бросала внимательные взгляды на трех других детей у ручья.

На перекинутом через низину дереве сидели мальчик и девочка. Оба лет семи, но непохожие, будто день и ночь. Он – белокурый, как ангелок, с кудрявыми локонами до середины шеи, облаченный в дорогой шелковый костюмчик бирюзового цвета. Она – темноволосая, с глазами такими серьезными, какие просто не могут быть у ребенка в ее возрасте. Девочка, одетая в темно-синее платьице, поверх которого висел маленький золотой кулон. От него и отразился солнечный луч, ослепивший Гвин. Дети болтали ногами в воде, едва касаясь ее кончиками пальцев, и посмеивались, настолько она была кусачей и холодной. Они бы сидели так довольно долго, если бы не пятый ребенок.

Дьяволенок и возмутитель спокойствия с хитрой улыбкой, в которой уже не хватало двух верхних резцов. Мальчишка стоял по колено в ледяной воде, закатав штанины повыше, и даже не замечал холода. Что-то высматривал в зарослях у берега. И, наконец, увидел.

Одно молниеносное движение – мальчик сомкнул ладони лодочкой и заторопился обратно на полянку, где девочка кормила малыша яблоком.

– Керика, смотри, кого я нашел! – крикнул он девочке и протянул к ней руки.

Мальчишка слегка раскрыл ладошки, позволяя подруге заглянуть в них.

Та с любопытством наклонилась.

Лягушонок квакнул.

Девочка взвизгнула, вскочила и побежала прочь, а мальчик со смехом бросился за ней вдогонку.

– Ну что ты! Смотри, какой он милый! – не унимался он.

Но девочка и не думала останавливаться. Она верещала и пыталась ускользнуть от несносного друга.

А малыш с долькой яблока в ручонке звонко засмеялся, глядя на них.

– Остван, не трогай ее! – крикнул белокурый мальчик, который продолжал сидеть на бревне и болтать ногами. – Я все твоим родителям расскажу! И мама тебя опять накажет, раз ты снова пристаешь к Керике! Мор, скажи ему! – Он легонько толкнул плечом свою черноволосую подружку. – Мор?

Белокурый мальчик нахмурился.

Но девочка никак не отреагировала. Она продолжала неотрывно смотреть в одну точку перед собой. Прямо туда, где стояла Гвин.

Остван остановился, заметив встревоженный тон товарища. Он перевел дух и обратился к черноволосой девочке, продолжая широко улыбаться:

– Что там, Моргевейн? Опять бабушка?

– Нет, – девочка медленно покачала головой. – Что-то не так…

Она легко спрыгнула с бревна в ручей. Сделала несколько шагов по направлению к Гвин, не сводя с нее взгляда ни на миг. Все дети замерли, встревоженно наблюдая за подругой. Лишь самый младший из них продолжал заливисто смеяться.

Мор медленно наклонилась, не прерывая зрительный контакт, и зачерпнула ладошками ледяную воду.

– Проснись! – строго велела она и плеснула Гвин в лицо.

Ледяные брызги золотым бисером заискрили на солнце и обожгли кожу.

Гвинейн вздрогнула. И распахнула глаза.

Она лежала на холодных камнях в темноте коридора. Видение о лесной полянке растаяло, унося с собой морок гипнотических видений. Голова раскалывалась так, что шумело в ушах. И сквозь этот зудящий шум чародейка услышала плач.

Плакала девочка, испуганно и устало.

Этот звук привел Гвинейн в себя. Заставил нашарить в темноте поясную сумку и ощупью отыскать там заветный бархатный мешочек с королевской солью. Непослушными пальцами она развязала шнурок и извлекла всего один кусочек. Аккуратно отправила в рот, стараясь не уронить, и принялась жевать.

Смоляной привкус расцвел на языке. Хрустнул кристаллик соли, высвобождая чудодейственные вещества. Однако Гвин не стала дожидаться, когда соль полностью очистит ее разум – этого ведь могло и не произойти. Она даже не знала, каково было происхождение дурманящего дыма, но терять время более было нельзя. Потому адептка убрала мешочек с солью обратно в поясную сумку, поднялась на ноги и ощупью побрела на звуки плача, держась левой рукой за стену.

Сумрачное состояние понемногу отступало, но способность входить в транс никак не желала возвращаться, словно бы что-то извне сдерживало ее.

Вероятно, та же сила и насылала видения, сплетенные из искаженных воспоминаний. И не было сомнений, что сила эта – не что иное, как Чистая тьма под началом Атрана Ратенхайта. Поэтому чем отчетливее и ближе звучал плач принцессы, тем яснее Гвин понимала: подле Деваны она обнаружит старшего носферата из Аэвира. Оставалось лишь надеяться, что он не кусал принцессу. Не успел заразить ее вампирской скверной. Или же не сотворил с ней чего похуже.

В попытке очистить разум от потустороннего морока Гвин постаралась сосредоточиться. Это удалось сделать с огромным трудом и крайне ненадолго, но чародейка успела создать новый светящийся шар. В этот раз побольше размером, примерно с орех величиной. Достаточный, чтобы освещать путь и разгонять живые тени, которые брызнули в разные стороны, едва светлячок зажегся на ладони.

Магический свет позволил адептке идти быстрее.

Коридоры становились все уже, а дурманящего дыма было все меньше, словно Гвин давно миновала его главный источник. Иногда от основных проходов отходили тупиковые ответвления, засыпанные обвалившимся камнем. Пещеры под Чернильной Цепью напоминали рукотворный лабиринт двергов. Возможно, когда-то они им и были, но если и так, то очень давно. Просторные залы здесь практически не встречались, лишь отдельные каверны, которые больше походили на полости в горной породе, а не на полноценные пещеры. Кое-где на стенах встречался лишайник ржавого или кремового цвета. Никаких грибов, плесени или диких зверей. Хотя последние, конечно, могли попрятаться, а то и вовсе уйти, стоило носферату обосноваться в этих местах.