Чтение онлайн

А носферат все стоял подобно статуе. Выжидал. Нет, не действий, что предпримет его желанная жертва. Он ждал, пока вокруг соберется достаточно Чистой тьмы, чтобы натравить ее на женщину. Насладиться тем, как голодная стихия пожирает ее заживо. Точно как Инферно пытался пожрать и его самого много лет назад. Только защититься Гвин не сможет. А после он догонит чародея и сотрет в пыль его кости.

– Ну вот ты и стала моей безраздельно, – голос Атрана звучал отовсюду разом. – Глупо было отсылать единственного человека, который мог защитить тебя.

Гвинейн не ответила.

Она набрала в грудь побольше воздуха.

Сосредоточилась изо всех сил, превозмогая яд дурмана в своих жилах.

И погасила тусклый, истаявший светлячок над головой.

Пещера погрузилась во мрак.

А глаза женщины побелели.

Состояние транса вышло настолько поверхностным, что она едва различала энергии вокруг себя как слабые отголоски тех нитей, которые обычно сияли пред ее взором яркой радугой. Теперь же адептка едва улавливала их, но даже такая магия требовала от нее усилий на пределе. Острая боль пронзила голову. Дышать стало труднее. Ладони и лоб покрыла холодная испарина, но оно того стоило.

Вот мягкая бурая дрожь энергии земли. В пещере под горами она звучала отчетливее всего. Ворчливый рокот, явно недовольный присутствием Чистой тьмы в своем лоне.

Ему вторила сизая дымка стихии воды. Она клубилась завихрениями в попытках отогнать прочь назойливый мрак.

Зелено-желтые потоки воздуха пробегали сквозняком от одного коридора к другому, но старались не задерживаться в зале.

Алые нити огня и вовсе попрятались глубоко в каменных порах, стремясь вернуться в недра. Тепла здесь совсем не было. Холод царил такой, что дыхание вырывалось изо рта неровными облачками.

Гвинейн все искала следы Неукрощенного огня. Она прекрасно осознавала, что в текущем своем состоянии с Инферно не совладает, но не видела иного выхода. Нордвуд надлежало защитить. Вот только адского пламени вокруг не наблюдалось. Либо она не могла войти в транс на достаточном уровне, либо носферат специально выбрал такое место, где Инферно попросту не было.

От досады Гвин скрипнула зубами. Ее сердце забилось чаще, и Атран уловил этот звук – звук страха. Он тихо засмеялся.

К счастью, Гвин могла различить его в темноте благодаря неглубокому трансу. Носферат виделся ей сгустком мрака, таким же плотным, как сама Чистая тьма. Эта сила облюбовала его тело, как пчелиный рой – цветущий куст жасмина. Ратенхайт наслаждался мгновением своего триумфа.

Но было и еще кое-что – особая энергия, которую Гвин уже множество раз видела. Золотое свечение, слабое, едва уловимое. Пульсирующее биение внизу ее живота. Растекающееся невесомой дымкой, к которой с покорностью тянулись все прочие нити.

Поначалу адептка решила, что это дурман до сих пор морочит ей голову.

Паутина энергий ткалась вокруг нее сама по себе разноцветной переливчатой радугой. Цвета сделались четче и ярче. Алые всполохи огня. Сизая дымка воды. Желто-зеленые потоки воздуха. Бурая дрожь земли. Даже нити Чистой тьмы, что распространял вокруг себя ненавистный носферат. Все сплеталось, стремясь к золотой пульсации в ее теле. Все подчинялось ей, безусловно и слепо.

Паутина, завораживающая, совершенная. И она, Гвинейн, сделалась ее центром, пауком. Тем, кто не просто плетет сложную сеть, но и ощущает малейшую ее вибрацию, самую незначительную перемену.

Ее дыхание сбилось от нахлынувшего волнения. Гвин не верила собственным ощущениям. Сколько времени прошло? Несколько суток? Этого просто не могло быть. Только если в ней зародилась такая мощь, что…

Новое движение привлекло ее внимание. Еще одна сила, что пришла на зов и стояла теперь за правым плечом адептки. И Гвин обернулась.

Там, в отблесках золота, возвышалась она – тень в обличье женщины с янтарными глазами, чьи длинные черные волосы змеились в воздухе, как живые. Будто их трепал ветер, морской бриз на высокой галерее черного утеса.

–Ты ведь не за мной пришла, я права?– Губы адептки дрогнули в кривой ухмылке.– Но не сегодня, матушка Ашада. Сегодня ты их не получишь.

Черная фигура чуть заметно дернулась, будто сдерживала рвущийся наружу смех, и Гвин сочла это хорошим знаком.

А вот Атран Ратенхайт не имел на этот счет своего мнения. Он не видел вокруг адептки ничего необычного. Носферат не мог узреть ни паутины энергий, ни тем более тени, что явилась в пещеру. Она была и одновременно не была Ашадой Норлан. Слуге Черного Двора казалось, что чародейка просто разговаривает сама с собой.

Атран с интересом наблюдал за Гвин. Со стороны могло почудиться, что она либо выжила из ума, либо действие дурмана оказалось слишком сильным.

–Ты сказала, мне не сдюжить, помнишь?– продолжала рыжеволосая адептка, глядя через плечо вполне осмысленным взглядом.– Смотри внимательно, матушка. Я смогу сдюжить. И почту за честь, если мое имя однажды займет место в склепе под Бастионом. Я была бы рада оказаться там как Гвинейн окулус Хагмор.

Атран Ратенхайт захохотал. Громко. Вызывающе. С нотками торжества.

– Ты выжила из ума от страха? Хочешь занять место в склепе, мое солнце? – с издевкой спросил он. – Я помогу тебе это устроить.

Но Гвин не слушала его. Она продолжала бороться с темными чарами, что дурманили разум и рассеивали сознание, не давая погрузиться в транс достаточно глубоко.

Адептка напрягла все силы, так, что кровь застучала в висках. Призвала на помощь все накопленные знания за годы обучения чародейству. А еще неистовое упрямство, которым славилось семейство Гарана.

Глаза чародейки побелели сильнее, наливаясь густым молочным светом.

Без применения магических формул и сложных заклятий она лишь отдала короткий приказ. Велела подчиниться.

И разноцветная паутина вокруг нее стала целостной, сотканной из золота. Не было больше разнообразия энергий. Осталась лишь одна, что объединяла все прочие нити в нерушимую сеть, – сила импери.

А потом Гвин почувствовала, как кто-то положил ей руку на правое плечо. Она снова оглянулась, но тени позади больше не было. Там стояла Ашада Норлан, улыбчивая и прекрасная ведьма-импери с непокорным нравом. А за ней толпились и другие фигуры, сотканные из золотой пыли, – поколения и поколения рода Хагморов. Они были повсюду. Их кровь веками вбирала в себя мощь Нордвуда. И веками возвращалась в его землю. Снова и снова, бесконечным циклом. Брать, чтобы отдавать, не наоборот. Использовать, чтобы оберегать. Они были с Гвин, от первого до последнего человека. Она сама в тот миг сделалась Хагмор. Королевой, что с любовью оберегала Нордвуд. А Нордвуд со всей страстью оберегал свою королеву.

Сила потекла сквозь Гвин золотым потоком, что укрепился внизу ее живота и заливал тело до последней жилки.

Энергия импери неудержимой горной рекой хлынула и смела хлипкую плотину, что воздвиг дурман носферата.

Теперь эту энергию нужно было направить одним возможным способом: раствориться в ней самой.

Гвинейн сосредоточилась и вошла в транс глубже, стремительно соскальзывая в спасительный окулус.

Она отвлеклась. Потеряла бдительность. И этого хватило, чтобы Атран Ратенхайт вмиг оказался рядом.