Чтение онлайн

На слдующій разъ мн предстояло познакомиться съ Брянцевскими соляными копями и съ Деконовскими каменноугольными копями, но почему-то я ршилъ, прежде всего, похать на крестьянскую угольную разработку, производимую самими мужиками на свой страхъ и счетъ. Должно быть, это мое ршеніе явилось незамтно, благодаря словамъ старика, что народъ здсь больше всего на счетъ металла болтается, — одни кормятся углемъ, другіе солью, третьи ртутью.

Пища эта не зависитъ отъ урожая, но какою цной она достается — это еще мн предстояло узнать.

Если я не попалъ въ Лисичанскъ или въ Нелповку, ни другое какое мсто, гд существуютъ крестьянскія шахты, а пріхалъ въ Щербиновку, находящуюся близъ ст. Петровской, то кто совершенная случайность, — случайная встрча съ человкомъ, который посовтовалъ мн хать именно въ Щербиновку… Но я потомъ былъ благодаренъ этой случайности, такъ какъ попалъ въ самое типичное мсто, въ самое каменноугольное гнздо, со всми его оригинальными особенностями, и могъ узнать то, чего я не узналъ бы ни въ Лисичанск, ни въ другомъ какомъ-либо мст.

Было позднее утро, когда я пріхалъ на ст. Петровскую, Донецкой дороги. Нсколько минутъ я колебался, что мн длать: идти-ли пшкомъ до Щербиновки, или поискать лошадей, и гд остановиться — у русскаго или у еврея, у скупщика или у крестьянина. Когда я наканун передъ тмъ наводилъ справки, мн не совтовали ни въ какомъ случа (Боже васъ сохрани!) объявлять своей профессіи и цли прізда. «Иначе вамъ ничего не покажутъ и вы ничего не узнаете». Совтовали лучше всего явиться не въ своемъ вид, напримръ, въ вид покупателя угля или агента, мой главнымъ образомъ, настаивали на томъ, чтобы я не имлъ длъ прямо съ мужиками, а отыскалъ жида… Жидъ въ такихъ случаяхъ незамнимъ; онъ все знаетъ, все можетъ показать и разсказать, всмъ услужить и сдлать вообще то, чего никто не въ силахъ сдлать… безъ жида не обойдешься! И я уже внутренно почти согласился поступить сообразно съ совтами опытныхъ людей.

Но теперь на станціи никого не было не только жида, но и самаго немудрящаго жиденка. Пришлось обходиться своими средствами. Съ твердымъ намреніемъ отыскать жида я отправился, съ подушкой и пледомъ въ рукахъ, по дорог въ Щербиновку; предстояло идти версты дв. Солнце уже немилосердно жарило; раскаленный воздухъ стоялъ неподвижно надъ голою степью, которая широко раскинулась передъ глазами, лишь только я вышелъ со станціи, а на мою бду, въ эти дни я заболлъ приступами своей мучительной болзни. Но длать было нечего, пришлось идти. Немного пройдя, я вышелъ на пригорокъ, а отсюда передо мной сразу развернулась широкая впадина, въ которой и залегло громадное село; можно было опредлитъ, гд живетъ простой мужикъ, гд скупщикъ, гд русскій и гд нмецъ; нельзя было только заране опредлить, въ какомъ дом заслъ жидъ-скупщикъ, а въ какомъ — русскій скупщикъ, да это, пожалуй, и вблизи трудно распознать…

Посл довольно тяжелыхъ усилій я, наконецъ, добрался до села, спустился въ первую попавшуюся улицу и пошелъ посредин ея, въ полномъ недоумніи, куда зайти. Но тутъ-то въ первый и въ послдній разъ мн и сослужилъ службу жидъ. Идя по улиц, населенной въ перемежку мужиками и евреями, я оглядывался по сторонамъ, какъ вдругъ слышу сзади меня голосъ:

— Господинъ, господинъ! Позвольте! Остановитесь, пожалуйста!

Я остановился и оглянулся. Въ мою сторону спшилъ одтый въ брюки и жилетъ еврей и махалъ правою рукой, а лвою рукой онъ придерживалъ щеку.

— Извините, господинъ, — говорилъ съ сильнымъ жидовскимъ акцентомъ догнавшій меня, — у меня зубы болятъ.

— Ну, такъ что же? — отвтилъ я, ничего не понимая.

— Да я увидалъ, что вы идете, и думалъ: вотъ докторъ. Побгу зубы показать…

— Нтъ, я не докторъ.

— Очень плохо. Може, фершалъ?

— Нтъ, и не фельдшеръ.

— Очень плохо. А позвольте спросить, для какой потребности прибыли? — спросилъ еврей, поддерживая щеку.

— Да это ужь мое дло.

— Такъ. Очень плохо. Може, уголь купить?

— Можетъ быть.

— А жито не покупаете?… Боже мой, какъ зубъ болитъ!… Жита вамъ не надо?

— Жита я не беру, — отвтилъ я, смясь.

— Такъ. Плохо, плохо. Зубъ меня безпокоитъ… Шахты не будете покупать?

— Ничего мн пока не нужно. А вотъ если бы вы указали мн, гд можно выпить молока, я былъ бы очень благодаренъ вамъ.

Еврей живо оглянулъ всю улицу и тотчасъ же закричалъ вдали идущей съ ведрами баб:

— Эй, Перепичка! Вотъ господинъ молока хочетъ выпить, дай ему молока… Идите, господинъ, вотъ въ этотъ домъ. Она вамъ дастъ молока.

И еврей довелъ меня до воротъ, куда въ эту минуту входила та, которую онъ назвалъ Перепичкой, вжливо попросилъ извиненія и отправился, все продолжая придерживать щеку, въ ту сторону, откуда онъ догналъ меня. А черезъ минуту я сидлъ уже въ снцахъ, пилъ молоко и разговаривалъ съ бойкою Перепичкой. Немного спустя посл моего прихода вошелъ въ снцы мужъ Перепички, съ которымъ мы также разговорились. Оба Перепички были такіе умные, смышленные и знающіе, что я въ снцахъ ихъ просидлъ часа два и благодарилъ еврея, что онъ сюда меня направилъ. Въ эти два часа, въ разговор съ мужиками, я узналъ больше, чмъ въ цлый день разговора съ опытными людьми.

Перепички еще недавно сами держали шахту на крестьянской земл, знали вс процессы добычи и сбыта угля, знали всю исторію Щербиновскихъ шахтъ, какъ владльческихъ, такъ и мужицкихъ, но, главное, до мельчайшихъ подробностей, съ тонкими оттнками могли разсказать про все, что касалось угольнаго дла не только въ ихъ Щербиновк, но и по другимъ мстамъ. Пріхалъ я въ Щербиновку съ крайне смутными представленіями о дл, которымъ интересовался, а здсь, въ мазаныхъ снцахъ, въ разговор съ двумя Перепичками (по-русски Перепичка значитъ лепешка), въ теченіе лишь двухъ часовъ, я такъ ясно сталъ представлять себ вещи, какъ будто изучалъ ихъ въ теченіе мсяца. Говорили мы про окрестныхъ владльцевъ шахтъ, про арендаторовъ, про устройство самихъ шахтъ, про добываніе и сбытъ угля, про скупщиковъ и торговцевъ, про евреевъ и маклеровъ; не забыли даже такой высокой матеріи, какъ «угольные кризисы» и ихъ причины. Но такъ какъ я, отправляясь сюда, больше всего интересовался мужицкими шахтами, то о нихъ больше и рчь шла. Но тутъ мои случайные знакомые, смышленные Перепички, оказались уже положительно на высот авторитетныхъ знатоковъ. Однако, я передамъ не только то, что мн разсказывали Перепички, но и все то, что мною узнано изъ другихъ источниковъ. Въ Щербиновк, въ Нелповк и во многихъ мстахъ земля, содержащая каменноугольные пласты, принадлежитъ крестьянскимъ обществамъ. Въ большинств случаевъ крестьяне эту землю, на разныхъ условіяхъ, сдаютъ въ аренду крупнымъ владльцамъ и компаніямъ, но въ нкоторыхъ мстахъ, какъ вотъ въ этой Щербиновк, мужики, на ряду съ отдачей въ аренду, сами пробовали и до сихъ поръ пробуютъ разрабатывать уголь. Содержащая уголь земля, какъ и всякія другія мужицкія угодья.) длится по душамъ, причемъ приходится на каждую душу, напримръ, по сажени (разумется, по сажени поверхности, а не глубины), и эти-то кусочки затмъ и поступаютъ подъ разработку. Говорятъ, что для разработки раньше составлялись артели изъ нсколькихъ человкъ, которыя собственными средствами и добывали уголь, внося каждый капиталъ и рабочія руки; бывало это и въ Щербиновк. Но я артелей уже не засталъ. Разрабатываютъ шахты въ настоящее время не артели, а отдльные крестьяне-домохозяева, т.-е. произошло раздленіе между капиталомъ и трудомъ, хотя еще очень неопредленное. Длается это такимъ образомъ. Тотъ или другой крестьянинъ побогаче или половче скупаетъ угольныя души на себя, причемъ платитъ за это право аренды отъ пяти до десяти рублей, смотря по тому, у кого покупаетъ: если вышеупомянутыя сажени принадлежатъ бдняку, то стоимость покупки падаетъ даже ниже пяти рублей, падаетъ даже до нсколькихъ бутылокъ водки, потому что для бдняка доставшаяся ему угольная сажень безполезна и разрабатывать ее онъ не въ силахъ, между тмъ, деньги ему нужны всегда до зарзу, и вотъ онъ готовъ спустить свой надлъ за бездлицу; если же надлъ принадлежитъ состоятельному домохозяину, то цна покупки возростаетъ вмст съ состоятельностью его; у богатаго же крестьянина и совсмъ нельзя купить его надлъ, потому что если онъ теперь не разрабатываетъ свой уголь, то надется приступить къ его разработк въ другое время. Такимъ образомъ, у покупщика оказывается во владніи нсколько десятковъ душъ. Такую же покупку можетъ совершить и другой крестьянинъ; вслдствіе этого, угольные надлы, въ конц-концовъ, скопляются въ очень немногихъ рукахъ. Такъ, въ Щербиновк въ настоящее время только съ небольшимъ двадцать шахтъ, принадлежащихъ почти такому же числу владльцевъ, причемъ каждая шахта составлена изъ многихъ десятковъ душевыхъ надловъ и содержитъ до двухъ сотъ саженей поверхности.

Сдлавъ покупку, крестьянинъ приступаетъ къ разработк. Но здсь опять нсколько способовъ разработки. Иногда хозяинъ скупленныхъ надловъ самъ начинаетъ хозяйничать: нанимаетъ рабочихъ, покупаетъ орудія, самъ работаетъ и надзираетъ, самъ продаетъ вынутый уголь; и для этого не нужно ему даже большихъ денегъ, потому что орудія на первыхъ порахъ онъ покупаетъ самыя, что называется, мочальныя, а что касается платы рабочимъ, то она совершается часто черезъ мсяцъ и боле посл найма ихъ, а этого времени совершенно достаточно, чтобы добыть уголъ, продать его и получить деньги; если же и по истеченіи этого времени онъ не добываетъ денегъ, то рабочіе безъ ропота забираютъ лопаты, котлы, тачки и все, что можно захватить, и убгаютъ. Но до такого скандала можетъ довести свою шахту только дуракъ, не умющій во-время извернуться, именно — взять денегъ у еврея. Но тогда выйдетъ уже другой способъ разработки, состоящій въ слдующемъ. Мужикъ-владлецъ, не имющій денегъ, обращается за ними къ еврею и, получивъ ихъ, покупаетъ орудія, нанимаетъ рабочихъ, закладываетъ шахту и добываетъ уголь, но добытый уголь онъ сбываетъ уже не куда хочетъ, а тому самому еврею, у котораго взялъ деньги, сбываетъ, конечно, по условленной цн. Этотъ способъ тмъ невыгоденъ, что хлопотъ владльцу много, а барыша ему перепадаетъ самая малость. Третій способъ гораздо выгодне, но, по крайней мр, владльцу при этомъ способ нтъ почти никакихъ хлопотъ. Совершается это такимъ образомъ. Накупивъ душевыхъ надловъ, крестьянинъ сдаетъ все скупленное въ аренду еврею, и тотъ уже отъ себя, на свои деньги и при личномъ своемъ надзор, покупаетъ орудія, нанимаетъ рабочихъ, слдитъ за разработкой, самъ не брезгуетъ никакою работой, а крестьянинъ-владлецъ получаетъ только арендную плату. Наконецъ, четвертый способъ состоитъ въ томъ, что крестьянинъ, владлецъ шахты, вс работы сдаетъ подрядчику, также въ большинств случаевъ еврею, а самъ беретъ на себя только вывозъ готоваго угля съ шахты на станцію и продажу его.

Читатель самъ, конечно, замтилъ, что еврей всюду присутствуетъ: онъ скупаетъ у мужика уголь, онъ, въ другомъ случа, арендуетъ шахту, онъ же является, въ третьемъ случа, подрядчикомъ и, наконецъ, во всякомъ случа снабжаетъ деньгами всякаго шахтовладльца. Но это говорилось для краткости. Въ дйствительности, всми перечисленными ремеслами (арендатора, подрядчика, скупщика и банкира) занимаются и русскіе; только мужикъ-владлецъ угольной шахты предпочитаетъ имть дло съ евреемъ. А почему предпочитаетъ — это мн опять разъяснилъ Перепичка. Я въ разговор съ нимъ упомянулъ о томъ, что евреевъ теперь отовсюду гонятъ, и спросилъ, довольно-ли будетъ населеніе Щербиновки, если и отсюда ихъ погонятъ.