Ода банкиру
Шрифт:
Я случайно встретил его... — Он был взволнован. Возможно, его никогда раньше не допрашивали. Или, возможно, это что-то значило. — Где это было?
«Просто попина в конце улицы. Что в этом плохого?» Я не стал это спрашивать. Но я хотел узнать, встречались ли авторы, чтобы убедиться, что их истории совпадают. — Человек может купить себе перекус.
«Что ж, — сказал я, выражая свое неодобрение, — появились новые законы против киосков с горячей едой, но полагаю, что холодный перекус в полдень не принесет особого вреда».
Елена или Петроний согнулись бы пополам от смеха, увидев моё ханжеское отношение. «Так ты и есть Турий». Сказано это с подходящим тоном, полным неприятных удивлений, который всегда подразумевает, что ты что-то знаешь.
Как я и надеялся, он разрывался между желанием прославиться и страхом, что у меня есть секреты. В том, что он фигурирует в секретах, я был уверен. Только инстинкт, но я ему доверял.
«У вас есть преномен?» Я что-то быстро записывал в свои заметки, словно составляя обвинительное заключение для мирового судьи.
«Тиберий».
«Тиберий Турий!» Это прозвучало хорошо и смешно. «Я Фалько».
Очевидно, что жестче.
Прежде чем я успел спросить: «Какова твоя специализация, Туриус?», он всё равно ответил: «Я разрабатываю правила для идеального общества». Да, Авиен сообщил ему, какие у меня будут вопросы. Я молча поднял брови. Он слегка смутился. «Государство Платона для современности».
«Платон, — заметил я. — Он исключал женщин, верно?» Туриус пытался понять, одобряю ли я эту прекрасную патриархальную позицию. Если бы он мог видеть, как женщины в моей жизни со мной общаются, он бы не стал долго ломать над этим вопросом.
«Дело было не только в этом», — осторожно ответил он.
«Спорим!» Как раз когда он подумал, что может вступить в критическую дискуссию, я грубо оттолкнул Платона. «Итак, что говорится в твоем трактате? Ты его уже закончил?»
«Э-э… большая часть из этого нарисована».
«Много ли нужно написать?»
Я не очень хорошо себя чувствую.
«Боль в спине? Мигрень? Боль в лице? Геморрой?» — без всякого сочувствия отчеканил я. И остановился прямо перед тем, как сказать: «Непреодолимое желание доводить людей до абсурда?»
Я страдаю от приступов -'
«Не говори мне. Мне тошно слышать о чужих недугах». Я оценил, насколько он крепок на вид, а затем быстро провел стилусом.
«Что подумал Хрисипп о твоем плохом здоровье, Турий?»
«Он всегда был понимающим...»
«Вы имеете в виду, что это дало вам заряд бодрости?»
«Нет —»
«Какие у вас были с ним отношения?»
«Хорошо, всегда хорошо!»
Я сделал вид, что собираюсь что-то прокомментировать, но промолчал.
Туриус опустил взгляд на свою изящную обувь. Он замолчал, но я не стал его беспокоить и в конце концов не выдержал молчания. «С ним бывает трудно работать». Я просто слушал. Туриус, однако, быстро учился. Он тоже выглядел так, будто собирался продолжить, но тут же сдержался.
Через мгновение я наклонился вперед и принял сочувствующий вид.
«Расскажите мне о Хрисиппе как о покровителе искусств».
Его взгляд настороженно встретился с моим. «Что ты имеешь в виду, Фалько?»
«Ну, а что ты для него сделал? Что он для тебя сделал?»
Вспыхнула тревога. Турий подумал, что я намекаю на безнравственные поступки. Я считал, что у Хрисиппа и так было достаточно проблем с Вибией и Лизой, но это показывало, как устроен разум Турия.
Я придерживался коммерческой реальности: «У него были деньги, а у тебя была
Талант — это равноправное партнёрство? Будут ли эти отношения художника и мецената характерной чертой идеального политического государства, которое вы описываете в своём замечательном произведении?
«Ха!» — Туриус взорвался горьким весельем. — «Я не допущу рабства!»
Поучительно и интригующе. Давай, Туриус.
«Его покровительство не было партнерством, а скорее эксплуатацией. Хрисипп обращался со своими клиентами как с кусками мяса».
«Люди интеллекта и творчества? Как он мог это сделать?» «Нам нужны средства, чтобы жить».
И?'
«Разве ты не чувствуешь напряжённости, Фалько? Мы надеялись обрести свободу для продолжения нашей интеллектуальной работы, избавившись от финансовых забот. Он видел в нас наёмных рабочих».
«То есть он думал, что, оказывая финансовую поддержку, он получает полную ответственность?
Тем временем его авторы стремились к независимости, которую он им не давал. В чём заключались практические проблемы? Пытался ли он влиять на то, что вы пишете?
Конечно, — Турий не закончил свой всплеск злобы. — Он считал, что опубликовал наши работы, и это была наша награда. Мы должны были делать то, что он сказал. Я бы не возражал, но Хрисипп был никудышным критиком. Даже его менеджер лучше разбирался в том, что продаётся.
Он выглядел так, будто собирался долго рассуждать, поэтому я его перебил. Есть ещё какие-нибудь недостатки?
Вам придется спросить остальных.
О, хорошо. Ты ненавидел, когда тебя запугивали из-за того, что ты мог написать. Это было яблоком раздора между вами вчера? — Никакого раздора не было.
Я отложил блокнот, намекая, что слишком раздражен, чтобы даже записать его ответ. «Да ладно тебе, Туриус! Я уже слышал сладкую колыбельную от Авиенуса. Не жди, что я поверю, будто никто из вас не препирался с покровителем ни о чём. Повзрослей. Это место убийства, и мне нужно поймать убийцу».
«Мы все наблюдаем с большим интересом», — усмехнулся он.
«Ты мог бы чему-то научиться». Мой гнев был искренним. «Мой срок определён.
Мой контракт не подлежит обсуждению. И я выполню работу вовремя, как настоящий профессионал. Шедевр будет аккуратно свёрнут и перевязан верёвочкой. Будут предоставлены подтверждающие доказательства, убедительно изложенные в изысканно построенных предложениях. Доносчики не прячутся за «блоками». Виновные предстанут перед судьёй. Он моргнул. Улика, говорят некоторые. Проблема в том, что никогда не знаешь, какая это улика. Я хлопнул рукой по столу и заорал на него: «Я думаю, ты лжёшь, и одного этого достаточно, чтобы отправить тебя к следователю суда по делам об убийствах».
Туриус меня не разочаровал. Когда я угрожал, он легко сдавался.
выход: он указал на кого-то другого. «Честно говоря, у меня не было никаких проблем с Хрисиппом. В отличие от Авиена с его займом».
Я скрестил руки на груди. «Ну, вот и всё. Расскажи мне об этом...» Я устало предвосхитил его просьбу: «Да, это может быть строго конфиденциально».
Я не знаю подробностей. Только то, что Авиен, несмотря на свою якобы эрудированную экономическую историю, отстаёт на годы. Когда у него совсем не было денег, Хрисипп дал ему взаймы, довольно большие.