Чтение онлайн

Очередь подходит к концу, и человек, стоящий перед нами, заказывает дрип-кофе. Я достаю из сумочки телефон, чтобы после заказа быть готовой оплатить. Когда я вытаскиваю его, моя рука цепляется за обложку любовного романа, отчего он выдёргивается следом за телефоном и падает на пол.

Уилл наклоняется и подхватывает его ещё до того, как я начинаю приседать, а затем встаёт как раз в тот момент, когда человек, стоящий перед нами, отходит в сторону. Я собираюсь поблагодарить его, но слова застывают у меня на языке, когда он кладёт руку мне на спину и мягко направляет меня вперёд.

Волна удовольствия пробегает по моей спине.

— Сначала ты, — говорит Уилл, прищурившись и изучая меню.

Я заказываю ванильный латте с овсяным молоком и безглютеновым лимонным батончиком. Уилл заказывает черничный маффин и капельный кофе «колд-брю». Я отхожу в сторону, чтобы подождать, и выбираю угол кофейни, самый дальний от визжащих вспенивателей молока, рядом с входной дверью.

Уилл всё ещё держит в руках мой любовный роман, и я протягиваю руку, чтобы взять его.

— Спасибо, что подобрал его для меня.

Он бросает взгляд на книгу, затем на меня.

— О, да не за что.

Я беру исторический роман, кладу его обратно в сумочку и улыбаюсь.

— Никуда не могу пойти без проверенного романа.

— Что заставило тебя начать их читать? — спрашивает он. — Любовные романы?

Я рада слышать любопытство, а не снисходительность, с которой я часто сталкиваюсь, когда меня спрашивают о чтении этого жанра, который многие люди считают тривиальным и нелитературным. Не то чтобы я ожидала, что Уилл пренебрежительно отнесётся к романам, учитывая, что он, казалось, был готов прочитать что-то подобное ещё тогда, когда мы составляли наш план на прошлой неделе. Тем не менее, есть разница между потаканием кому-то и вовлечённостью в разговор. Приятно осознавать, что он прибегает ко второму варианту.

— Потому что они делают меня счастливой, — отвечаю я ему. — Я осознала это только недавно, но я долгое время боролась с тревогой; ещё до того, как я поняла, с чем имею дело, думаю, меня тянуло к любовным романам, потому что они никогда не вызывали у меня беспокойства, потому что я всегда могла рассчитывать на счастливый конец. Даже когда в истории всё складывалось непросто, всё всегда заканчивалось хорошо. Эта надёжность действительно успокаивает. И... Я люблю любовь. Любовь друзей. Семейную любовь. Романтическую любовь. Любовные романы воспевают всё это.

Уилл кивает.

— Какие ты больше читаешь? Исторические или современные?

— Исторические, — отвечаю я ему. — Но я бы не отказалась почитать с тобой что-нибудь из современных любовных романов, если ты всё ещё заинтересован.

Прямо ко мне приближается пара с детской коляской, огибая кафе-бар вплотную ко мне. Я просто оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, куда мне отойти, чтобы меня не сбили с ног, но тут Уилл подходит ближе и встаёт прямо рядом со мной, его рука оказывается у меня за спиной, так что им приходится обойти нас.

Бабочки возвращаются, кружась у меня в животе. Так много бабочек.

— Ты думаешь, это лучший выбор? — спрашивает он.

Я моргаю, очнувшись от оцепенения.

— Современный любовный роман? Определённо. По крайней мере, для того, чтобы понять, во что может вылиться современный флирт и романтика, — я улыбаюсь ему. — Если только ты не планируешь ухаживать за своей будущей женой, танцуя вальс в бальных залах и катаясь с ней в изысканном экипаже по сельской местности.

Уилл смотрит на меня сверху вниз, прищурившись. Я не могу сказать, есть ли под этой густой бородой улыбка, но это всё равно похоже на победу.

Бариста выкрикивает наши имена, нарушая момент. Уилл двумя широкими шагами врывается в толпу людей, ожидающих свои заказы, и одним плавным движением больших рук хватает наши напитки и пакеты с выпечкой. Мне удаётся проскользнуть сквозь толпу, а Уилл следует за мной по пятам, пока мы, наконец, не оказываемся на улице, где нас встречает пение птиц и гул уличного движения субботним утром.

— В парке через дорогу есть несколько столиков, — говорю я ему. — Хочешь пойти туда?

Уилл хмуро смотрит на голубей, которые начинают прыгать вокруг нас. Он не отвечает мне.

— Уилл?

— Я буду есть где угодно, — говорит он, продолжая наблюдать за голубями. — Лишь бы поблизости не было этих летающих крыс.

— Летающих крыс! — я ахаю. — Это не летающие крысы. Голуби очаровательны.

— Очаровательны, как же, — бурчит он, проскальзывая мимо меня, когда к нему ковыляет голубь.

— Уилл, ты... боишься голубей?

— Нет, — рявкает он и тут же отскакивает назад, когда к нему ковыляет другой голубь.

— Кыш! — прикрикиваю я на голубей, прогоняя их. Они взмывают в воздух и приземляются дальше по тротуару. — Видишь? Проблема решена.

Уилл, прищурившись, смотрит на меня.

— Я всё контролировал.

— Конечно, — я подхожу к нему ближе и, широко улыбаясь, беру его под руку. — А теперь давай займём свободный столик. Обещаю, я буду держать голубей на расстоянии.

Глава 8. Уилл

Я никогда раньше этого не делал, по крайней мере, вне работы — не сидел за столом напротив женщины, не считая моих сестёр и матери, и не разговаривал с ней один на один.

На протяжении многих лет у меня был некоторый опыт с женщинами, которые не искали романтики, которые хотели физической близости и ничего больше. Но сейчас всё по-другому. Меня физически влечёт к Джульетте, и это знакомо, но... чем дольше я здесь сижу, тем сильнее ощущаю, как это влечение нарастает, словно снежный ком, пока мы разговариваем. Именно так я испытывал влечение, и всё же дело не только в этом. Это нечто большее.

Я ловлю себя на том, что вдыхаю не только слабый цветочный аромат Джульетты, но и звук её смеха, смешивающийся с тёплым июльским ветром; считаю каждую точку соприкосновения наших тел — наши колени соприкасаются под столом, её рука касается моей, когда она берёт карандаш и пробует свои силы в моём судоку, но самое примечательное — это то, сколько раз она улыбнулась с тех пор, как мы сели за стол переговоров.

Шесть раз. И каждая улыбка ещё шире и ярче предыдущей.

— Тут должно быть восемь! — кричит она, тыча пальцем в бумагу.

— Ты торопишься, — говорю я ей. — Это может быть восьмёрка. Ты должна исключить все остальные числа, которые тоже могут быть в этой ячейке. Ты узнаешь, что восьмёрка там, только когда выяснишь, что больше ничего не происходит. Это процесс исключения. Требуется терпение.

Она бросает карандаш на стол и фыркает.

— Терпение — не моя сильная сторона.

Я прикрываю рот рукой, чтобы не рассмеяться. Она чертовски милая.

— Судоку — не самая лучшая игра для первого свидания. Принято к сведению.