Чтение онлайн

К нам подскакивает голубь, и Джульетта приподнимается со стула, отгоняя его.

— По крайней мере, не со мной.

Другой голубь ковыляет к нам с другой стороны от неё. Джульетта поворачивается и прогоняет и его тоже.

Я морщусь.

— Они окружают нас.

Джульетта поворачивается ко мне и вздыхает.

— Да, похоже на то. Хочешь пойти дальше? Прогуляться?

Я вскакиваю со своего места, убираю карандаш в карман рубашки, складываю судоку пополам и засовываю его в джинсы.

— Когда ты будешь готова.

Джульетта встаёт, и у неё вырывается тихий стон. Я хмурюсь, и в моей груди зарождается беспокойство. Её тело ноет? Болит?

— Итак, — она обхватывает рукой мой бицепс, и мы начинаем идти. — Как ты хочешь это сделать?

Я смотрю на неё сверху вниз.

— Как и что я хочу сделать?

— Тренировки, — говорит она. — Насколько методичным ты хочешь это видеть? Ты хочешь просто... сделать это?

Мои щёки горят.

— Эм... что именно... это?

Глаза Джульетты выпучиваются. Она хлопает себя по лбу.

— Ржавый момент. Я не хотела, чтобы это прозвучало так, будто я имела в виду, что мы должны, ну, знаешь, сделать то самое. Я имела в виду просто делать это — ходить на свидания и прочее. Или вместо этого ты хочешь говорить обо всём по ходу дела?

Мои щёки всё ещё горят. Я прочищаю горло.

— Хорошо, я понял, — я думаю о том, как мы в последний раз говорили о этом, когда Джульетта вошла, и я, растерявшись, поздоровался с ней за руку. Как она помогла мне пережить это смущение, сама повела себя как дурочка, отмотала своё появление в кофейне и дала мне второй шанс.

Её игривость помогла мне не зацикливаться на этом, но тот факт, что я всё запорол, и мы оба поговорили об этом, ну, это задело мою гордость, я могу это признать. Всё это немного уязвляет мою гордость. Мне не нравится делать то, что у меня плохо получается. Всегда было проще сказать себе: если я считаю, что у меня что-то плохо получается, значит, я этого не хочу, и это не то, что меня волнует.

Но не всё так просто. Вот почему я сейчас здесь, тренируюсь с ней.

К этому нужно привыкнуть, обсудить это с ней, раскрыть те стороны себя, которые я обычно тщательно скрываю. Это ощущается как тот раз, когда я проходил проверку в аэропорту, и мой багаж был случайным образом выбран для тщательного досмотра. Мне нечего было стыдиться, я ни в чём не виноват, но я всё равно чувствовал себя неуютно, наблюдая, как распахивают мой чемодан и выставляют на всеобщее обозрение мои личные вещи.

Я не привык к такому чувству, особенно когда дело касается женщины, которая мне нравится. Но это не значит, что это плохо. Это просто значит, что это... тяжело.

Джульетта сжимает мою руку.

— О чём ты задумался?

— Прости. Я... обдумываю свой ответ.

— Не торопись, — говорит она. — Я никуда не ухожу.

Джульетта запрокидывает голову, чтобы посмотреть наверх, над нами. Я тоже поднимаю взгляд, совсем ненадолго. Последнее, чего я хочу — это споткнуться на тротуаре, когда Джульетта висит у меня на руке.

Деревья над головой раскачиваются на ветру, лимонно-зелёные листья и грязно-коричневые ветви танцуют на фоне неба. У меня сохранилось яркое воспоминание о том, как я прогуливался по этому району города, когда впервые приехал сюда учиться в колледже, смотрел вверх и наблюдал за колышущимися на ветру листьями, за гобеленом из драгоценных камней — перидота, украшенного золотом, бронзой и рубинами. Самое начало осени, которое никогда бы не сравнилось по великолепию с осенью на севере штата, но было по-своему прекрасно.

Мой взгляд скользит вниз, к Джульетте, и её глаза всё ещё устремлены в небо. Она выглядит такой умиротворённой, такой задумчивой. Я хочу знать, о чём она думает, что чувствует, чему удивляется. Я так много хочу знать.

Единственный способ узнать что-то из этого — это если мы поговорим, если я буду смелым и решусь на уязвимость, как это делает она. И она смелая. Я таил в себе подростковую обиду, которая заставляла меня всю сознательную жизнь открещиваться от романтики. Судя по тому, что она мне рассказала, всего год назад она прошла через ад с человеком, которого любила, и вот она здесь, уже пытается снова завести роман.

Джульетта ведёт себя храбро, и, чёрт возьми, я собираюсь быть таким же.

— Я думаю, нам стоит попробовать и то, и другое, — наконец говорю я ей.

Она смотрит в мою сторону, не сводя с меня глаз, пока слушает.

— Я думаю, что по умолчанию, — говорю я ей, — мы оба должны просто... пойти на это. Но когда я буду испытывать трудности...

— Когда кто-то из нас будет испытывать трудности, — поправляет она.

— Это я учусь ездить на велосипеде, — напоминаю я ей.

Она приподнимает брови.

— А я та, кто будет с него падать.

Я киваю, соглашаясь с этим.

— Когда кто-то из нас будет испытывать трудности, мы поговорим об этом. Как тебе такой вариант?

Джульетта улыбается.

— По-моему, это звучит идеально.

Я смотрю на неё, когда она снова переводит взгляд на небо, привлечённая криками двух птиц, которые описывают дугу и устремляются к облакам. Ветер треплет её волосы вокруг лица. Я хочу провести по ним руками, почувствовать их прохладу и мягкость на своих пальцах.

Она замечает, что я смотрю на неё, и наклоняет голову.

— Что такое?

Я смотрю на неё, солнце сверкает в её глазах, тёмные волосы развеваются на ветру, на щеках всегда появляются ямочки.

— Просто ты выглядишь... совершенно очаровательно.

Её щёки слегка розовеют. Она поворачивается и смотрит перед собой, следя за тем, куда идет.

— Да, это меня здорово тронуло. Отличная практика флирта.

Я не говорю ей, что даже не собирался этого говорить, что мой мозг думал об этом, а мой рот просто сказал это.

Я не говорю ей, что я вообще не пытался тренироваться.

***

— Какое твоё любимое время года? — спрашиваю я.

Мы направляемся к дому Джульетты, после того как я почувствовал, что её шаги во время нашей прогулки по парку становятся всё медленнее. Я предложил подвезти её домой, но Джульетта ответила, что день слишком прекрасен, чтобы проводить его в машине. Поэтому вместо этого я провожаю её домой — она живёт недалеко от кафе, где мы встретились.

Она пристально смотрит на меня.