Чтение онлайн

Я кладу руки ему на грудь.

— Это сделал ты, Уилл.

— Не-а, — он качает головой. — Мы, — он улыбается мне, обхватывая ладонями моё лицо. — Может быть, мы с тобой хорошая команда.

Я улыбаюсь ему, положив руку ему на сердце.

— Может, и так.

Уилл наклоняется для поцелуя, но я останавливаю его прежде, чем он успевает это сделать. Он хмурится.

— Почему ты не даёшь мне поцеловать тебя?

— Потому что ты должен знать, что я зла на тебя! — я крепко целую его, чтобы смягчить его разочарование, заверить, что я просто шучу. — Ты скрывал от меня вещи. Невероятное умение играть на гитаре, все эти заумные разговоры о виски, когда ты очаровывал Шотландское Общество! Какие ещё секреты хранит Уилл Орсино?

Он улыбается и крадёт у меня быстрый, нежный поцелуй.

— Полагаю, тебе просто нужно подождать и посмотреть, не так ли, девушка?

Его слова словно удар молнии пронзают меня насквозь. Потому что Уилл не просто произнёс их; он произнёс их с мягким, урчащим шотландским акцентом.

У меня отвисает челюсть.

— Вчера вечером ты был одет как горец и не разговаривал со мной с таким акцентом? Ни разу?!

Его улыбка становится шире, и он слегка задевает мой нос своим.

— Сначала я должен был убедиться, что нравлюсь тебе за свой обаятельный характер, Джульетта. Не мог рисковать, что ты влюбишься только в мой образ лихого горца.

Из меня вырывается смешок.

— Хотя твоя способность воплощать фантазии горца, безусловно, является преимуществом, я влюбилась в каждую частичку тебя.

Уилл смотрит на меня сверху вниз, его взгляд напряжённый и горячий.

— Я тоже влюбился в каждую частичку тебя, Джулс.

Эти бабочки бешено носятся во мне, и моё сердце пропускает удар. Это так чудесно, так приятно, и на мгновение меня охватывает страх, злобный ветер разгоняет этих счастливых бабочек.

Что, если всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой?

«Доверься этому, — шепчет тихий голос внутри меня. — Будь храброй, Джульетта».

— Уже поздно, — тихо говорит Уилл. — Мне пора отправляться в путь.

Я киваю, отгоняя страх и набираясь храбрости.

— Пора.

Руки Уилла скользят по моей спине, затем опускаются ниже, нежно обхватывая мою попку. Он прижимает меня к себе, снова крепко целует, затем отстраняется и прижимается своим лбом к моему.

— Я буду так сильно скучать по тебе.

Я закрываю глаза и нежно провожу пальцами по его волосам.

— Я тоже буду скучать по тебе.

Уилл отклоняется назад, чтобы взглянуть на меня сверху вниз, и его глаза всматриваются в мои. Он заправляет прядь волос мне за ухо, нежно проводя большим пальцем по моей нижней губе.

— Я придумаю, как приехать в пятницу. Я знаю, что это всего на один день раньше, но это лучше, чем ничего. Не думаю, что смогу продержаться без тебя пять дней.

Я беру в рот его большой палец и посасываю. Он стонет, игриво хмурясь на меня.

— Джульетта, веди себя прилично.

— Ты говорил, что я не должна вести себя слишком хорошо, — шепчу я, удерживая его взгляд и проводя языком по кончику его большого пальца.

Его глаза темнеют.

— Не смотри на меня так.

Я с причмокиванием отпускаю его большой палец.

— Как — так? — невинно спрашиваю я.

Уилл качает головой.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю.

— Ладно, — шепчу я, отстраняясь от него, но затем сдаюсь и обвиваю руками его талию, крепко прижимаясь к нему. — Просто вернись, хорошо?

Он нежно обнимает меня, его руки обвиваются вокруг моих плеч, его губы прижимаются к моим волосам.

— Я вернусь, Джулс. Я обещаю.

Я каким-то образом отпускаю его, обхватив себя руками, защищаясь от прохладного вечернего ветерка, и смотрю, как отъезжает его грузовик. Его рука высовывается из окна.

Я вскидываю руку и машу, стоя на цыпочках. Я машу и машу, пока его грузовик не сворачивает за угол.

Как только он скрывается из виду, ветер меняется и становится теплее, словно я укутываюсь в одеяло.

«Любовь, — как будто шепчет он, шелестя листьями надо мной. — Любовь».

Я стою на тротуаре, как вкопанная. И впервые с тех пор, как это начало проникать в меня, я позволила этому остаться — знанию, правде, которая подкралась ко мне незаметно, словно капля в ведро, которое теперь наполнено до краев, и выплёскивается наружу, как бы я ни старалась удержать всё внутри. Я люблю Уилла.

Я не знаю, готов ли Уилл сказать это, и чувствует ли он то же самое. Но я знаю своё сердце, и на данный момент для меня этого достаточно.

Я медленно захожу в здание, не спеша поднимаюсь по лестнице, напевая первую песню, которую я спела, в то время как Уилл ловко играл на гитаре рядом со мной. Тепло пробирает меня до костей, когда я вспоминаю это, вспоминаю прошлую ночь. Всё, что произошло за такой короткий, приятный промежуток времени. Всё, что было до этого, медленнее, мягче, привело нас к этому.

Вернувшись в свою квартиру, я закрываю за собой дверь, затем пересекаю квартиру, направляясь по коридору в свою комнату.

Впервые с тех пор, как я встретила Уилла, я с нетерпением жду неизбежного, которое наступит, как только я засну. Потому что я знаю, какие сны мне будут сниться, какие сны я видела о нём.

И на этот раз, когда я проснусь утром, я буду наслаждаться воспоминаниями об этих снах, зная, что Уилл где-то рядом, хочет меня, ждёт с таким же нетерпением, как и я жду его, жду следующего раза, когда все эти мечты воплотятся в жизнь.

Глава 30. Уилл

Эта неделя просто надрала мне задницу. Но я ожидал этого, зная о наплыве деловых людей и туристов, который ожидается в эти выходные из-за затмения. Чего я не ожидал, так это того, насколько чертовски раздражительным это меня сделает — днём у меня едва хватало времени написать Джульетте, а наши вечерние звонки были поздними и короткими, потому что она рано ложится спать, а мои дни растягиваются до глубокой ночи. По крайней мере, завтра утром я наконец-то смогу вернуться к ней.

Мама собрала нас всех дома на поздний пятничный ужин — ужин с запеканкой на скорую руку, сожранный всей семьёй, которая приложила все усилия, чтобы подготовить нас к новым экскурсиям по винокурне, дегустациям, катанию на телегах, на пони и поглаживанию животных в сарае. Каждый сад тщательно прополот, каждый уголок в дегустационных залах отполирован до блеска.

Я чуть ли не брежу от усталости.

Но у меня есть разговор, который я откладывал и который больше не может ждать.

Папа сидит в кресле-качалке на заднем крыльце и играет на банджо — привычка, которую он приобрёл, чтобы расслабиться в конце дня после того, как он, к счастью, бросил курить трубку.