Чтение онлайн

— Привет, пап. Есть минутка?

Его голос низкий и немного скрипучий, как всегда.

— Уилл, — он кивает на гитару, лежащую между его креслом-качалкой и мягким плетёным креслом, в котором всегда сидит мама. — Присоединяйся ко мне.

Я сажусь на мамин стул и берусь за гитару, тихо подбирая мелодию в такт его игре. Я слышал эту мелодию всю свою жизнь, и я учился играть на гитаре на слух, сначала улавливая мелодию, которую играл он, а затем учась импровизировать и гармонировать с ней.

— Как дела, пап?

Он усмехается.

— Несмотря на то, что этот дом в настоящее время переполнен вспыльчивыми, подверженными стрессу женщинами из Орсино, всё идёт хорошо, — он заканчивает песню и начинает новую мелодию. — Они слишком сильно волнуются. Эти выходные пройдут замечательно.

— Просто они справляются со всем через заботу. Они хотят, чтобы всё было идеально.

— Ничто не идеально, — говорит папа. — Но ты прав. Это потому, что им не всё равно, — он смотрит в мою сторону, его серо-зелёные глаза, такие же, как у меня, удерживают мой взгляд. — А как ты, сынок?

Я смотрю на гитару, делая вид, что слушаю его мелодию, прикидывая, как бы мне присоединиться к ней. Как будто я не знаю эту песню так же хорошо, как своё собственное имя.

Папа позволяет моему молчанию немного затянуться, а затем говорит:

— Мы с тобой... Я знаю, мы не очень-то разговорчивые люди, но чтобы ты знал, если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, я здесь, сынок. Я тебя люблю. Ты можешь рассказать мне всё, что угодно.

Я смотрю на него снизу вверх, моё сердце учащённо бьётся, я подыскиваю слова, с чего начать.

Он прочищает горло.

— Просто... хотел это сказать. На случай, если у тебя остались какие-то сомнения.

— Спасибо, папа, — я с трудом сглатываю. — Это... много для меня значит. И... я тоже тебя люблю.

В доме раздаётся пронзительный крик — это наверняка Элеонора — за которым следует хлопанье дверей. Они с Мирандой, наверное, играют в догонялки, потому что Элеонора похожа на Гектора — если она не растратит свою энергию, то никогда не заснёт.

В воздухе снова воцаряется тишина, в траве стрекочут сверчки. Я перебираю струны гитары, потому что это помогает мне чем-то заняться, пытаюсь сформулировать свои мысли, набираюсь смелости спросить о том, о чём я думал с тех пор, как вернулся домой в воскресенье вечером. После того, как всё изменилось с Джульеттой.

— Папа, — тихо говорю я.

Он не смотрит на меня, просто продолжает играть на банджо.

— Да, сынок.

— Когда... ты встретил маму, когда вы только поженились, вы двое не были влюблены друг в друга, верно?

Он колеблется.

— Ну, я бы так не сказал.

— Но именно так ты рассказываешь историю.

— Так рассказывает эту историю твоя мать, — говорит он. — Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что она безумно влюблена в меня — не знаю почему, — он подмигивает так, как это делаю я, единственным доступным нам способом — дважды моргает, в уголках глаз появляются морщинки.

Я ошеломлённо хмурюсь, глядя на него. Когда я рос, мне говорили, что мои родители поженились, потому что это был наименее затратный и наиболее эффективный способ объединить соседние владения, который позволил бы им создать общее видение своей земли и бизнеса, в которые они верили. А затем, постепенно, они полюбили друг друга.

— Так это мама сначала не была уверена? — спрашиваю я.

Он качает головой из стороны в сторону.

— Думаю, она знала. Просто была слишком напугана, чтобы признать это.

— Почему?

— Потому что всё произошло так быстро, — говорит он, теребя струны банджо и глядя куда-то вдаль. Ветер треплет его серебристые волосы. Лёгкая улыбка приподнимает уголок его рта, и он почёсывает бороду. — Ей просто... нужно было время, чтобы привыкнуть к этому.

— Но для тебя?

— Для меня... — он пожимает плечами. — Это была любовь с первого взгляда, но, признаюсь, я понимаю это только сейчас, оглядываясь назад. Сначала я тоже не знал, что люблю её.

Мои руки скользят по струнам, и в воздухе разносится звенящая, фальшивая нота, моё сердце начинает бешено колотиться в груди.

— Что ты имеешь в виду?

Он молчит так долго, что любому другому могло бы быть не по себе от нашего затянувшегося молчания. Но я знаю папу. В этом я похож на него. Я просто тихо сижу и жду.

— Когда я впервые встретил твою маму, — наконец говорит он, — мне показалось, что всю свою жизнь я видел свой мир как дом с известным набором комнат, каждая из которых соответствует месту в моей жизни — работе, друзьям, семье, хобби, интересам. Я был так уверен, что это все комнаты, которые доступны для меня. Но когда я встретил твою маму, в моём мире словно... открылась ещё одна дверь, и я понял, что за этой дверью не просто ещё одна комната, а целая вселенная.

Моё сердце бешено колотится, я тяжело дышу, когда слушаю его.

Он смотрит на банджо, тихо перебирая струны.

— Не знаю, веришь ли ты в существование родственных душ, Уилл, но я думаю, что это и есть твоя вторая половинка — тот человек, чьё существование распахивает перед тобой мир, тот, кто заставляет тебя быть смелым и любопытным. Когда я увидел твою маму, я почувствовал, что у меня есть такие возможности, каких я никогда не ощущал ни с кем другим. Я не знал её, но хотел узнать. Я ещё не думал, что люблю её, но больше всего на свете мне хотелось открыть ту дверь, которую она создала, и рука об руку с ней войти во все эти возможности. Довольно скоро я понял, что это было за желание, — он бросает взгляд в мою сторону и пожимает плечами. — Любовь.

— Когда? — спрашиваю я. — Как?

Он выдыхает.

— Хотел бы я тебе сказать. Это просто... подкралось ко мне. Нельзя сказать, что однажды я внезапно проснулся, сел напротив неё за стол, потягивая кофе, и почувствовал, что мои чувства к ней совершенно изменились. Это чувство не изменилось и не выросло. Я просто... наконец-то придумал для этого название.

Я тяжело вздыхаю, опускаю глаза на гитару и медленно перебираю струны, пока мои мысли витают в облаках. Неужели всё так просто? Любил ли я Джульетту с тех пор, как она распахнула передо мной весь мир, просто я не понимал, что это такое?

— Это насчёт той леди, которую ты каждые выходные ездишь очаровывать? — спрашивает он. — Некая Джульетта?

Моя рука снова соскальзывает на гитаре, и в воздухе раздаётся ещё один фальшивый звук.

— Как ты узнал?

Папа широко улыбается.

— Твоя мама, Уилл, разговаривала по телефону — боже милостивый, сколько она висела на этом телефоне — с матерью твоей юной леди. Я помню, что они неплохо ладили через Фи, но сейчас? Эти двое не разлей вода.

Я моргаю. Ошеломлённый.