Чтение онлайн

Лувр

Справа от музея группа музыкантов играла рождественские песни, одеты они были в сверкающие красно-белые наряды, а дирижер рядом взмахивал руками, задавая им ритм. Вокруг собралась небольшая толпа людей, держа бумажные стаканчики с кофе в руках. Жюльен наблюдал, как радостное волнение Авы увеличивалось с каждым шагом, пока они приближались к пирамиде Лувра — стеклянному треугольнику, окруженному фонтанами, которые выбрасывали холодные струи воды в заснеженный воздух.

— Я как будто оказалась в шоу Хрустальный лабиринт, Жюльен!

Как только она отошла достаточно далеко от него, он поднял камеру и сделал кадр. Она вскочила на борт фонтана, и на мгновение он подумал, что сейчас она прыгнет в воду. Но она остановилась и наклонилась, касаясь пальцами воды, в точности как колонн Пантеона, как будто хотела дотронуться, почувствовать себя ее частью.

— Жюльен! — позвала она. — Чего ты ждешь?

Каждый раз, когда она поворачивалась к нему, он выпускал камеру из рук, делая вид, что не фотографировал ее только что. Возможно, стоило спросить ее разрешения. Она могла бы согласиться. Это было не тем же самым, что и моделинг. Он не планировал ее использовать, но… он ведь знал, что она чувствовала. Она достаточно часто ему об этом говорила, а теперь, после ее разговора с матерью, все стало понятнее. Он замедлил шаг. Нужно было прекратить ее фотографировать. Тогда бы он не чувствовал эти внутренние противоречия… но ее восторг от всего происходящего, то, как она смотрела на эти места по-новому… это был очень удобный момент, как она говорила, возможность из множества других.

— Жюльен! — снова позвала его Ава. — Прости! Я уронила твою шапку в воду!

Он засмеялся и направился к ней.

— Вот так и должен выглядеть музей, не как тот стеклянный купол снаружи, — сказала Ава Жюльену, пока он вел ее ко входу вдали от толпы.

Здание было кремового, почти бисквитного цвета, все в арках и мягких линиях, с темно-серыми крышами разных форм — купол, прямоугольник, и еще одна форма, с которой Ава пока не определилась. Над каждой аркой вдоль фасада находились статуи, нависающие над площадью.

— Это пирамида, — сказал Жюльен. — Не купол.

— Она слишком современная, — возмутилась Ава. — Совсем не вписывается.

— Это искусство, — напомнил ей он. — Не все искусство должно подходить друг другу. В музее ты увидишь множество различных картин.

— Я это знаю, но большинство посетителей приходят сюда только ради Моны Лизы, разве не так? Она самая известная.

— Не нужно обязательно знать все экспонаты, чтобы наслаждаться искусством. В этом одна из его великих красот. Что один человек может найти привлекательным, другой же сочтет это…

— Ужасным?

— Я хотел сказать, не по вкусу.

— И что же вам по вкусу в Лувре, Месье Фитусси?

— Мне нравятся временные выставки, их разнообразие. Иногда это современные работы, иногда что-то более раннее, — сказал он. — Каждый месяц проходит новая выставка.

— Но что у тебя самое любимое?

Он улыбнулся.

— Я еще не знаю. В прошлый свой визит сюда я влюбился в масляную картину собаки. До этого это был пейзаж поля лаванд, в пастельных тонах. Назвать что-то самым любимым — значит, упустить возможность влюбиться во что-то еще.

Она вздрогнула от его слов.

— Я замерзла.

— Пойдем, — он взял ее за руку. — Вход недалеко.

Она замялась, удивившись его прикосновению. Его рука была теплой, и он просто так ее взял, без задней мысли, просто чтобы соединить их. Это было приятно.

— Прости за шапку, — сказала Ава, стуча зубами.

— Не переживай, у меня полно других.

Она ускорила шаг, чтобы быть с ним в одном темпе и наклонила голову, укрываясь от метели.

— Считаешь ее красивой? — спросила Ава, наклоняясь вправо и упираясь руками в колени для равновесия, и прищурившись, рассматривая Мону Лизу.

— А ты считаешь ее красивой?

— Я тебя спрашиваю.

— А я тебя.

— Ты первый… если тебе что-то видно за этим парнем с самой длинной селфи-палкой в мире.

— Да, я считаю ее красивой, — ответил Жюльен.

— Почему?

— Потому что она идеальна.

— Идеальна? — она вновь прищурилась, глядя, по ее мнению, на совершенно обыкновенную женщину, одетую в какой-то мешок.

— Несмотря на то, что, по твоим словам, ты не любишь модельный бизнес, ты смотришь на нее взглядом модели, — сказал Жюльен.

— Это не так, — возразила Ава.

— Разве? — переспросил он. — Ты не думаешь, что… ее улыбка недостаточно широкая? Или что ее прическе требуется лак для волос от Лореаль? Или одежда на ней не настолько впечатляющая?

— Ладно, — она толкнула его в бок. — Ты поймал меня на лаке для волос.

— Но, посмотри еще раз, — призвал Жюльен. — Картина красива в своей простоте. Никакой ретуши и фильтров.

Ава уставалась на женщину с длинными темными волосами и полуулыбкой. Да, ее руки выглядели так, словно были заключены в латексные перчатки, а ее брови пугающе отсутствовали, но в ней было что-то, что притягивало взгляд к картине. О чем она думала, когда садилась позировать? Она никак не могла знать о том, что сотни лет спустя люди будут съезжаться со всего света посмотреть на нее.

— Я раньше рисовала, — рассеянно сказала Ава.

— Правда?

— Немного.

— Пейзажи? Портреты?

— Нет, — она потрясла головой. — Мультяшных геров или карикатуры. Я рисовала своих школьных учителей.

Она улыбнулась, вспоминая довольно хорошие рисунки мистера Мортона.

— А ты не думала о том, чтобы построить на этом карьеру?

— Ну нет, это же были просто каракули.

— Но тебе это по-настоящему нравилось?

— Да, но я давно ничего не рисовала.

— Почему нет?

Она пожала плечами. Ответа на это у нее не было.

— Существует множество профессий, где требуется талант рисования, — сказал Жюльен. — Дидье, например, графический дизайнер.

— Ого!

Жюльен кивнул.

— Но есть и другие пути. Иллюстраторы книг, работа в кинематографе. Дизайн декораций, создание раскадровок. Талант к рисованию не всегда можно воплотить только в картинах, которые можно повесить на стену.

— Я даже не думала, что такой вариант возможен, — она взглянула на картину перед ней. Ей вспомнилось, как в шестнадцать лет она проводила каждую свободную минуту работая над искусством — курсовой для аттестата. Уроки, обеденные перерывы, ночи напролет — она стремилась к совершенству. Хотела доказать учителю, экзаменаторам, да и всему миру, что она нечто большее, чем протеже своей матери. Ей казалось, что если все увидят… если мать увидит… что у нее был другой карьерный путь, то, что ей действительно нравилось, ее настоящая страсть, то все сразу поменяется. Но несмотря на самую высокую оценку и то, что учитель дал рекомендации по ней в подготовительный курс по искусству, у нее был только один вариант — делать то, что Рода прикажет. В последние годы ей удавалось избегать моделинга, но она так и не смогла решительно отказать ей. Она позволила матери думать, что в конце концов вернется к этому бизнесу, и возможно, сама частично в это верила. Даже несмотря на то, что совсем этого не хотела, да и не была достаточно хороша, она допускала эту мысль просто, чтобы не думать о том, чего на самом деле хочет.

— Это еще одна Мадонна, — заметил Жюльен, когда Ава наконец вернулась к нему.

— Что?

— Мона, — пояснил он. — Это сокращение от Мадонны в итальянском.

— Правда? — спросила Ава. — Знаешь, что сказала бы моя мама? «Этой не помешало бы немного помады и конусовидный лифчик».

— А по моему мнению, от их отсутствия она только выигрывает.

Ава кивнула.

— Полностью согласна.

Отель «Азенкур»