Чтение онлайн

Как только он зашел, зазвенел звонок, и к нему подскочил одетый в зеленый клетчатый костюм невысокий мужчина с мерной лентой вокруг шеи. Он протянул руки, подхватывая рождественский венок, который соскользнул с дверного стекла.

— Приношу свои извинения. Мы еще не закрепили его как следует, — сказал мужчина, прижимая к себе венок с шишками, остролистом и еловыми ветками так, словно это был младенец.

— Все в порядке, — ответил Жюльен. — Я…

— Месье Фитусси, — кивнул мужчина. — Меня зовут Жан — Поль. Ваш отец уже здесь.

Ну конечно. Задержись он на пару минут после десяти, и отец бы уже делал ему замечания за опоздания. Жюльен сглотнул раздражение и кивнул мужчине.

— Сюда, пожалуйста.

Жюльен последовал за мужчиной мимо рядов разных костюмов всех возможных оттенков, мимо огромного Деда Мороза с фонариками в глазах и пышной елки, украшенной игрушками и гирляндами из блестящей мишуры. И там стоял его отец, как всегда, одетый по — деловому. Жюльен остановился чуть поодаль от него и просто смотрел на него. Не похудел ли Жерар? На висках у него как будто прибавилось седины. Он сглотнул. Может, Вивьен была права. Может, его отец переживал горе по — другому, но чувствовал его так же, как и он сам.

— Месье Фитусси, — объявил Жан — Поль. — Ваш сын здесь.

Жерар повернулся и встретился взглядом с Жюльеном, после чего опустил глаза на дорогие часы на руке.

— Ты опоздал.

Жюльен ступил в комнату и широко развел руки.

— Тогда надо поскорее начинать.

Они начали замеры почти в полной тишине, нарушаемой только комментариями Жан — Поля и царапаньем его карандаша, когда он вносил последние корректировки. Жюльен сглотнул, когда измерительная лента оказалась у его паха, протянутая до пола.

— Встань прямо, Жюльен, — приказал Жерар. — Вивьен хочет, чтобы свадьба была идеальной.

Он прикрыл глаза, молившись о том, чтобы замеры поскорее закончились.

— Ну, как там бизнес?

— Тебе какое дело? Тебя мой бизнес не интересует.

— Неправда, — ответил Жюльен.

— Ты ушел из компании, помнишь? — сухо напомнил Жерар.

— Я это прекрасно помню. Я не знал, что это означает, мне больше нельзя спрашивать о делах компании, чтобы поддержать разговор.

Жан — Поль встал и попросил Жюльена протянуть руки в стороны. С отцом всегда было тяжело разговаривать? Когда он стал таким жестким, недоступным? Прежний Жерар улыбался, смеялся и поддерживал беседу за ужином. Он показывал интерес, внимательно слушал, говорил свое мнение, но никогда не осуждал…

— Тебя мой бизнес не интересовал, когда ты выскочил с вечеринки пару дней назад, — отрезал Жерар.

Пришлось признать правоту отца. Это было инфантильно с его стороны, и он вел себя неуважительно — теперь он это понимал. Он сглотнул желание начать очередной спор, которого, очевидно, никто из них не хотел.

— Извини, — сказал Жюльен. — Я не должен был так себя вести.

— Да, не должен был, — процедил Жерар.

— Итак, — продолжил Жюльен. — Свадьба. Волнующе, да?

— Не шевелитесь, — Жан — Поль оценивающе приложил ленту.

Его отец вздохнул, и Жюльен перевел взгляд с портного на Жерара. Морщин точно добавилось больше, и вокруг отца была некая аура уязвимости, которой раньше не было.

— Все идет по плану? — спросил Жюльен. — Свадебная площадка… поставки еды…

— Я поручил Вивьен нанять устроителя свадеб, — Жерар держал руки на отворотах пиджака. — Но она, очевидно, хочет организовать все сама.

Жюльен улыбнулся, и Жан — Поль попросил его повернуться для дальнейших измерений.

— Она толковая женщина. И это многое для нее значит. Новое начало для вас двоих.

— Я не вижу смысла, — еле слышно выдохнул Жерар.

— В чем? — переспросил Жюльен.

— Во всем этом, — тот поднял и опустил руки.

Жан — Поль поднял голову, обращаясь к Жерару.

— Месье Фитусси, вы желаете примерить костюм сейчас? — он повесил ленту на шею. — Я возьму булавки для финальных замеров.

— Давайте закончим с этим, — сдался Жерар. С очередным вздохом он опустился на одну из сливовых кожаных банкеток.

Жюльен кинул улыбку портному и подождал, пока тот убежит, прежде чем сесть рядом с отцом. Он снял камеру с шеи и положил ее на соседнее сиденье. Жерар слегка пододвинулся, заметив камеру.

— Ты снова фотографируешь, — произнес он.

Жюльен кивнул.

— Да.

— Почему?

Вопрос показался странным, и на мгновение Жюльен не знал, как ответить. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но Жерар снова заговорил.

— В тот вечер ты был непреклонен в своем решении больше не фотографировать.

— Так и было.

— Но теперь все изменилось?

— Я не фотографирую для других людей, — ответил он. — Как например, для Парижских Троп. Я снимаю для себя.

— Что это значит? — Жерар повернулся лицом к нему.

— Это значит, — начал Жюльен, — я снова фотографирую, потому что я хочу этого. Не потому, что кто-то говорит мне это делать.

Он сглотнул. Он не хотел, чтобы это прозвучало так резко и продолжил говорить.

— Я просто имею в виду, что возможно ты был прав, возможно, сейчас правильно время для того, чтобы двигаться дальше.

Его отец тяжело и медленно вздохнул, повесив голову и прижав руки к бедрам.

Жюльен практически ощущал печаль отца. Она была так очевидна в языке его тела. Как он мог раньше ее не замечать? Всегда ли она была? Спрятана на поверхности, под публичным образом и бравадой бизнесмена.

— Я хочу провести еще одну выставку, — заявил он. Никакой реакции не последовало от отца. Жюльен облизал губы и продолжил. — Выставку в память о Лорен.

После этих слов отец закрыл глаза и вдохнул, расправляя плечи.

— Я хочу собрать средства для Красного креста.

Жерар тут же поднял голову.

— Зачем?

Жюльен задумался на мгновение, прежде чем ответить.

— Потому что Лорен бы этого хотела.

Он встретился взглядом с отцом, выждав, пока тот переварит информацию, и затем продолжил.

— Лорен хотела бы, чтобы что-то позитивное вышло из ее смерти. Она бы не хотела, чтобы всю ее жизнь определял момент ее гибели и то, насколько ужасным это время было для всех остальных, — он вздохнул. — Лорен была словно птица на ветру, светлая, добрая, щедрая душа, которая радовалась всему вокруг. Мы не можем забыть обо всем этом.

— Ты же понимаешь, что ты не сможешь вернуть ее обратно? — уточнил Жерар. Жюльен кивнул.

— Я понимаю, — он снова вздохнул. — Просто в последние дни я пытался вместо этого вспоминать о времени, которое мы провели вместе, чтобы она оставалась частью моей жизни.