Чтение онлайн

–  Пострелять бы вас, проклятых!
– со злостью прошептал я и, упав на кровать, уткнулся носом в подушку.

И снова тревожные мысли, словно осы, налетели на меня. «Что делать? Что делать?» - больно выстукивало сердце.

Около полуночи, вконец обессилев, я заснул. Но и во сне не было покоя: до самого утра снился мне чудной дед-партизан с автоматом на груди. Он набрасывал мне на голову сачок и, дергая за ручку, презрительно покрикивал: «Шпиён! Шпиён! Шпиён!»

Переволновавшись, я тяжело заболел. Какая-то страшная слабость овладела мной, темнело в глазах, ужасно болела голова и, словно иголкой, больно покалывало сердце. Несколько раз на день ко мне приходил врач и немецкий профессор из окружного госпиталя. Три раза в сутки мне делали болезненные уколы камфары, заставляли пить противные, горькие микстуры. Все советовали лежать, все прописывали покой.

Но его не было, этого покоя… Чем дальше, тем больше я волновался, положение, в которое я попал, казалось мне безвыходным. Теперь не только эсэсовец у ворот с автоматом и овчарка под забором задерживали меня здесь, но еще и проклятая, непрошеная болезнь держала…

Правду говорят врачи: в здоровом теле - здоровый дух. Поправившись, я совсем по-другому стал смотреть на жизнь, И твердо решил разыскать в городе Левашова. Из подслушанных мною разговоров, которые дядя вел каждый день по телефону, я узнал о том, что комиссар не в гестапо, он где-то на свободе и продолжает действовать.

Постепенно я свыкся со всем окружающим и, как говорят, вошел в свои права племянника штурмбанфюрера СС. Достаточно было мне скривить в недовольной гримасе губы, как денщик Ганс немедленно вытягивался и, слащаво улыбаясь, готов был выполнить любое мое приказание.

Дядя последнее время мало бывал дома, и я мог гулять где мне захочется. Оказалось, что я имею право свободно выходить даже в город. Часовой у ворот лишь вставал «смирно» и отдавал мне честь.

От дяди я решил не убегать до тех пор, пока не свяжусь с подпольщиками, потому что знал, что он начнет меня разыскивать и все-таки найдет в городе.

Мне сшили черный шерстяной костюм и модельные туфли. Дядя выдал немецкий пропуск, по которому я имел право заходить даже в управление гестапо. У полицейских, иногда задерживавших меня в городе, руки так и дрожали при виде этого документа. Они с уважением и страхом смотрели на меня и всегда вежливо извинялись.

Я ходил повсюду, но комиссара Левашова никак не мог найти.

Последней известной мне была явка на квартире «Лексея» (куда я заносил туфли с запиской под каблуком). Серое здание я хорошо помнил и, выбрав удобный момент, немедленно направился туда. Последняя явка, последняя надежда… С волнением я вошел в темное парадное и по скользким, отполированным ногами ступенькам поднялся на третий этаж. Сердце забилось порывисто и часто - еще несколько минут, и я узнаю, где Левашов. Найдя на двери кнопку, я хотел было позвонить, но сразу же из лифтерской клетки кто-то выскочил и сильно ударил меня чем-то твердым по голове. Острая боль дошла до самого сердца, и я потерял сознание.

В сознание я пришел в светлой, залитой солнцем комнате. Лежал я на полу. Открыв глаза, я увидел старомодный буфет с позолоченным сервизом внутри, роскошные вазоны возле окон

и две большие иконы. «Квартира «Лексея»,- мелькнуло в голове. Меня старательно обыскивали двое в гражданских костюмах. За большим столом сидел молодой гестаповский офицер. «Засада! Западня!» - с тревогой подумал я.

На столе было немало бутылок из-под вина и несколько раскрытых банок консервов. Наливая в стакан водку, офицер весело кричал:

–  Наконец один пожаловал! Дождемся и других. Мы люди терпеливые…

Один из гражданских нашел у меня пропуск.

–  Герр штурмшарфюрер СС, наш пассиршайн!
– обратился он к офицеру.

От страха я крепче закрыл глаза: «Что теперь будет, что теперь будет?»

Штурмшарфюрер СС, очевидно, прочитал мой пропуск, потому что, вскочив с места, закричал:

–  Доннер веттер!.. Что вы наделали? Это же неффе штурмбанфюрера СС Крейзеля!.. Теперь он со всех нас шкуру спустит'

Агенты гестапо забегали по комнате. В один миг раскрыли мне рот и начали поить водой. На голову возле левого уха, где ужасно жгло, положили холодный компресс. Сразу стало легче, однако глаз я не открывал - решил сперва придумать, как вести себя.

–  Черти неосмотрительные,- шагая по комнате, шипел штурмшарфюрер СС,- теперь штрафной не миновать: последнее предупреждение за выпивку было!
– И он со злостью смахнул со стола бутылки.

От звона разбитой посуды я встрепенулся и открыл глаза.

–  Приберите!
– строго приказал штурмшарфюрер СС агентам и сразу же, встретившись со мной взглядом, сладко и льстиво усмехнулся: - Извините, Петер, ошибка произошла… Как себя чувствуете? Голова очень болит?

Вскочив на ноги, я молчал. Штурмшарфюрер СС взял меня под руку и посадил на диван.

–  Как себя чувствуете, Петер?
– не переставал он спрашивать.

Что ответить, я не знал.

Плохо… Голова болит… Домой хочу…

Сейчас домой в таком состоянии нельзя, Петер. Лягте, полежите немножко.- И штурмшарфюрер СС уложил меня на диван.

Мое положение было очень сложным и угрожающим: я попался на подпольной явке! Однако меня спасло кровное родство с высокопоставленным гестаповцем, штурмбанфюрером СС. Отдела 4-Н, возглавляемого моим дядей, боялись все гитлеровцы в городе. Кто-кто, а штурмшарфюрер СС хорошо знал, чем занимается отдел 4-Н! Мне только нужно было придумать, как ответить на вопрос: «Зачем сюда пришел?»

«Скажу - мальчика знакомого разыскивал»,- решил я, и стало легче на душе.

Немного полежав, я поднялся и твердо произнес:

–  Мне домой пора! Дядя ждет к обеду.

–  Коли ждут, не смею задерживать,- сказал ласково штурмшарфюрер СС- Сейчас отвезем, Петер.

Он вернул мне пропуск и черным ходом вывел во двор. Потом мы вышли на улицу и, пройдя метров пятьдесят, сели в легковой автомобиль, стоявший под раскидистым каштаном.

Когда машина тронулась, штурмшарфюрер СС закурил толстую сигару и как бы между прочим проговорил:

–  Нехорошо как-то вышло, неприятно познакомились… Кстати, как вы, Петер, попали в это парадное? И нужно же было случиться такому!

–  Я одного мальчика разыскивал, квартиру забыл, вот и ходил по парадным. А ваши пьянчуги сразу набросились!.. Я вот дяде расскажу, попадет им.

Мой ответ возымел действие.

–  Что вы, Петер! Ради бога, ничего не говори дома,- испуганно начал просить штурмшарфюрер СС,- я сам накажу виновника. Понимаете, ведь мне вместо них попадет. А я ведь вам ничего не сделал.- И он начал рассказывать о том, что у каждого человека есть своя слабость, что он иногда любит выпить и что начальство не понимает его и жестоко наказывает.

Метрах в ста от особняка машина остановилась.

–  В жизни, Петер, все может случиться,- закончил штурм-шарфюрер СС, открывая мне дверцу.-И я вам тоже пригожусь. И вообще, если что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне… Фридриха Магденбурга спросите, вам каждый гестаповец покажет, где меня найти.

Я был страшно рад, что так сложились отношения с штурм-шарфюрером СС, и пообещал ему, что ни о чем не буду рассказывать дяде, так как был уверен, что и Магденбург промолчит: он больше, чем я, заинтересован в этом.