Чтение онлайн

— И что это? Кулон? — без доли энтузиазма он продолжил: — Да, очень красивый. Ты молодец, краса девица! Теперь то я пойду?

— Зачем? Оставайся. Я не зря тебя привела сюда, — поднявшись на ноги, сказала Илекс. — Или ты испугался обычного украшения? — колкая улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Повертев на пальце цепочку, она уселась подле него. — Извини, что я тебя так… резко схватила. Но я должна была, ради этого. Не злись, прошу.

— По Вашему велению! — с наигранной интонацией воскликнул он, глядя на кулон. — И что, правда обычную безделушку покажешь? Я в таких вещах не смыслю, иди себе подружку ищи.

— Нет, я пошутила. Я не глупая, чтобы звать тебя только ради этого. И нашла его случайно. Все это время видела, как ты скалился на мальчика, как его подбадривали, и это было… смешно. Немного, — тут же поправилась она, не без улыбки. — Как раз таки девочка мимо пробежала. А у нее с кармана выпало это. Я, как увидела, хотела ей отдать, но она убежала уже далеко. Взяла себе, не помешает.

«Ну-ну. Хотела отдать. Такое-то богатство не каждый раз под ногами появляется. Все бы себе взяли, без раздумий, — Элид никак не верил ее признанию и критично скрестил руки на груди, выпрямив ноги. — На жалость не буду давить, а то еще меня обвинит в чем-нибудь. И обвинять ее глупо».

— И не обычный кулон этот, кажется, — еще раз повертев его на свету, она перестала. — Я его потерла сильно, из-за волнения, и оно… заговорило. Не веришь мне, да? — спросила Илекс, увидев друга смеющимся. — Ну и пусть. Вот сейчас же проверим опять. Может, нам ответят другие маги. В тот раз шум какой-то был, и искорка на мгновение вспыхнула.

— Какие чудеса-а-а! Слушай, может, оно еще и колыбельную споет? Мне спать хочется. Сама видела, что мне пришлось терпеть, — потирая раскрасневшийся лоб, он постарался спрятать его за кудрями. — Кажется, что волосы быстрее отрастут, чем ушиб заживет. А кидал мальчишка… нехило. Но крайней мере, попал один раз. Второй — я ему не дался. И то, в первый раз я и не понимал, что он так смотрит на меня… Набедокурит себе проблем. Думаешь, не расскажу, да? — Илекс не ответила. Вздохнула тяжело, понимая, что новость о кулоне его совсем не занимает. — Еще как. Анариэль сам меня порой пугает. Я, конечно, не разбираюсь в этих всех романах, любви, женщинах, но думаю, что он то и нужен был Афелисе, если бы ее не главная позиция. А не тот… Ангарет. Хотя, чего мне знать? Только предполагаю… Ну так, споет колыбельную? — прибавил он с усмешкой, раскачиваясь в гамаке, да так, что из рук Илекс чуть ли не выскользнул кулон.

— Будь немного серьезен хоть сейчас, — пробурчала Илекс, подавляя раздражение. — Когда ты еще такую штуку увидишь? Так попробуем? А если какой-нибудь колыбельщик попадется, так он тебе споет с радостью, что не проснешься больше никогда.

— Ну давай, заводи. Или три, что угодно. А все же хочется послушать твои песенки, хоть шум. Все сгодится. Вот, здесь тихо, буду только сюда приходить спать. Там никому покоя нет. Ты везучий человек: похлопаешь глазками, проронишь слезинку, и все к твоим ногам. Обучишь, соблазнительница этакая?

Илекс ничего не ответила. Он ожидал увидеть на ее лице злость или обиду, чего и добивался, понимая, что душа у нее чувственная и насмешек не терпит. Теперь же ничего, и это было к лучшему. «Тогда бы она прогнала меня. Вот, сидит, губки бантиком, бровки домиком. А что, вещица и вправду дорогая. Жаль, что здесь, на корабле, никто таких денег не имеет. И на Гроунстене тоже, наверняка». Но добавлять ничего не стал. Разлёгшись, мальчишка слегка покачивался и глядел на то, как большой ее палец с остреньким ноготком быстро скользит по камню, а губы вздрагивают что-то шепча. Слова разобрать был не в силах. И не удивительным это казалось, вспоминая, как Милада — скончавшаяся мать Илекс — заставляла ее под розгами сутулиться часами над книгой, и вместо еды поглощать знания, хотя она как была пустышкой, так и оставалось ею после каждого такого действа. За ее невозмутимостью наблюдал с улыбкой, поражаясь, что что-то в этой головушке осталось — что-то, не выбившееся розгами. Изредка он понимал некоторые слова, только отрывочно, так что смысл терялся. «Призывает, что ли, кого? И когда это закончится?» Будучи в темнице, их разделили друг от друга, как несовместных противоположностей. Их маленький отчужденный мирок мыслил, как все, приземленно, и то, что параллельные линии никогда не соприкоснуться, устоялось с самого их прихода. Но для Элида это было почти что безумием, ведь где-то далеко, в других вселенных, эти линии обязательно соприкоснутся и будут иметь общий конец. Впрочем, такие высказывания подвергались одному последствию — голодовкой. «Вот, как воспитывали нас. И бежал я, наверное, из-за этого одного. Чтобы насилия не терпеть. Никто бы такого не выдержал,» — сейчас он думал об этом, как об утерянном прошлом, а тогда — как о мечте, недостойной его. Из раздумий вывела яркая вспышка, едва ли достигшая его носа. Даже закрыв глаза, Элид чувствовал болезненное ощущение на веках, жгучее и покалывающее. Илекс что-то крикнула, кажется, от испуга и отбросила кулон в сторону, прикрыв свое лицо руками. Снова визг. Свет потух, в глазах потемнело. Встретил их резкий шум, терзающий уши. Илекс прищурилась, глянула — и ничего. Кулон лежал между ног Элида, лишь сверкал: в камне игриво переменялись света, грозящие вновь вырваться ослепляющим потоком. Потянувшись, она взяла его: к тому времени камень остудился и уже не горел, как щепка с костра. Кончики пальцев ее согревались, а глаза глядели недоумевающе: «И все? — мысль застыла в воздухе. — Это… конец? Но был же шум. Были, кажется, и голоса». Тут то и пробрала ее догадка, что ей попросту показалось — ничего не было на самом деле. Но Элид? Он тоже слышал и видел, что чуть ли не ослеп».

— Что-то не такого я ожидал… — прошептал юноша, думая, что вот-вот послышится голос. — И ничего нет. Может, нужно подождать? Там, еще что-нибудь сказать. Как ты делала, и что ты там шептала?

— Заклинание, — ответила Илекс, положив кулон на тумбу. Страх все же разъедал полное убеждение, что ничего больше не случится. — Оно для призыва, но тут резко подумала, что и оно сойдет. Ограничений нет и привлекает… я не совсем знаю, кого. Не упоминалось в книге. Но не злых духов.

— Ага, не злых. И придет сейчас какой-нибудь черт — добренький, конечно. А этому кулону, по-моему, энергии не хватает. Надо, что ли, напитать его. Я чуть без глаз не остался! Вот это подарочек, — проворчал Элид, потирая покрасневшее запястье. — Больше не приглашай на такое зрелище, пожалуйста, потому что смотреть невозможно, — он запнулся. Глаза его округлились, и губы раскрылись в каком-то восклицании. — Вон! Посмотри! Да не на меня смотри, на кулон! — дернул он подругу за плечо и развернул.

Он вновь засиял, но тусклее. Синие огоньки витали, кружились и вдруг стали распространяться, как чума, по всей каюте. Мелькали среди темной пелены и белые искры, точно снежинки, но мгновенно испарялись, разъеденные большими огнями, что становились черными. Элид вцепился в ее плечо, все еще потрясывая в искреннем удивлении, указывая ей, будто не видящей, на небо, разливавшееся над ними. «Сработало… — зашептал он Илекс на ухо. От шепота она поежилась, стиснула подол платья, и выжидающе молчала. — Оно, кажется, опять…» Новый яркий поток вырвался с камня, рассыпался в воздухе: выстроились темные спирали, круги и непонятные фигуры. Все это немыслимое чудо вдруг прервалось; хриплые отрывистые фразы раздались из камня, прожигая их сердца до дыр. Илекс замерла, стиснутая его напряженными ладонями.

— Черт… опять, — девичий, раздраженный голос. — Я… когда…

Связь прерывалось. И вправду, кулон мог истратить всю энергию. За столько-то десятков лет, каких он мог существовать. Послышался какой-то крик, затем звон.

— Не получилось! — отчетливая фраза.

Элид насторожился и, пододвинувшись ближе, громко сказал:

— Извините..? А Вы… кто? — язык сплетался и ничего путного выговорить не удалось. Но это его ни малость не смутило.

Внезапно шум замер: даже отголоски, похожие на эхо, не слышались. Девичий голос исчез, точно никогда его и не было. Он тяжело вздохнул и повторил раздельно:

— Слы-ши-те?

Но из камня ответа не последовало. Треск и какой-то скрип — единственное, что они услышали. Илекс вздрогнула, хотела уж потянутся к камню, но передумала: а вдруг скажет что-нибудь? Если ей нужна помощь? Не будет хорошо отступать при первой же попытке. Опасливо она поглядела на Элида, но тот лишь пожал плечами. Не прошло и минуты, как он снова сказал эту фразу с извинением. Из той стороны послышалось томное, чем-то взволнованное:

— Слышу…

— А кто Вы, и как мы… связались?

Тут же он ощутил на себе грозный, немигающий взгляд Илекс: «Что такое? — хотел спросить Элид, но промолчал. — Что не понравилось?» Именно тот вопрос о связи она видела глупым и не стоящим ответа: хоть и не многое ей было известно о такой связи, но одна вещь впечаталась в память — если не думать об определенном человеке, отвлекаться на посторонние мысли, то камень свяжет мага с другой нитью, какая исходит от любого источника. Вот, кажется, наткнулись они на сбившуюся душу. «Ему и это неизвестно? — удивлялась Илекс, уже не шутя. — Разве они не популярны, эти кулоны? И устройство их простое…» Молчание разбил очередной треск.

— С кем Вы пытались связаться? — исправился он, замечая ее попытки тяжело дышать. — Мы Вас прервали?

— Что? Нет, господа, извините, — пролепетала девушка. — Я хотела посмотреть за кое-кем. Теперь… это… важно, — фраза оборвалась.

— Вы кто? — некстати спросил Элид, довольно кивнул Илекс. — И за кем Вы хотели посмотреть? Или хотя бы… откуда Вы?

— А сами кто? — раздался ответный вопрос. Голос стал серьезен, и не дрожал уж больше.

— Мы — маги. Вы, если судить о том, через что мы разговариваем, тоже. И откуда звоночек то? — Илекс дернула его за рукав, то тот отмахнулся. — Расскажите… пожалуйста.