Чтение онлайн

— Из Улэртона. А Вы, боюсь спросить? Мы одни? — последний вопрос вырвался тревожно, шепотом.

— А мы вот, на днях, в Гроунстен прибыли! Ну, не совсем. Позади моя подруга, но она хорошая. Она то и сообщила мне о кулоне этом. В общем, запутанная история.

«Запутанная история! — воскликнула Илекс про себя. — Ну да, очень. Сколько еще успеет наврать? Нам бы поторопиться и не распускать разговоры о лишнем. Без вранья. Но разве Элид послушает? Придется тогда взять все в свои руки… Я смогу. Смогу сказать и ответить, если меня о чем-то спросят». Илекс пыталась собраться, задать вопрос между их словами, но замкнутая воля никак не отпускала. Завистью пылал ее взгляд, устремлённый на товарища, которому запросто удавалось наладить контакт, так еще пускать несносные, глупые шутейки. Теперь он улыбался, ликовал про себя и более не обращал на нее, помрачневшую, и малейшего внимания.

— Что? Гроунстен?.. Не шутите? О таком стыдно шутить! Прекратите, скажите правду… Не может быть Гроунстен.

— А я и не шучу, — захохотал Элид. — Нет, правда. То есть, это все правда. Да, мы здесь. Только не в городе, а на корабле, в каюте.

— Если не шутите, то я и не знаю, что думать… А кто еще с вами, двумя, на корабле?

— Да много кто! — в голосе зазвучала пренебрежительная нотка, что Илекс, помедлив на одно мгновение, решилась подняться и принялась ходить из угла в угол, для того, чтобы держать свою волю в руках. — На любой вкус и цвет. И высокие, и низкие, и глупые, и еще глупее… Не описать всех. Но ребята тут есть и подлецы. Только такие мне и попадаются. Весело у нас тут. А в Улэртоне что?

Илекс громко затопала, царапала ногтями руку от раздражения, вырывавшегося наружу. Элид и взгляда не повел, улыбался и шутил, совершенно не обращая внимания на конкретику ответа: разговор становился для него шуткой, от которой он чуть не отмахнулся, идя сюда, в каюту. Закручивал прядь на палец, тянул и, уже нежась в гамаке, ожидал ее голоса. «Они сейчас все время проболтают в пустую, — думала она, сжимая ладони в кулаки. — Мы ничего не узнаем, и немало нужно энергии для того, чтобы зарядить кулон. Нужно как-то перевести тему. Сейчас я точно… — но собраться так и не удавалось: страх душил глотку, что даже писка не вырывалось. — Вот, они замолчали. Кажется, связь уже становится плохой. Вот, я… иду». Однако возможность такого подвига тут же оборвалась. Голос вновь появился, взволнованный и резкий.

— Нет, нет! Я не про это совсем. Кто у вас там… Командует? Главный, может, главная… Вот, что мне нужно. Скажите, пожалуйста.

— А Вам зачем? — с подозрением нахмурился Элид, подпирая подбородок об костяшки. — И что Вы — маг? Почему мне стоит доверять Вам, а?

— Я искала этого человека. Афелиса, знаете такую? Она очень мне нужна, — дрожь слышалась в нотках. — Я так рада, что, наконец, смогла связаться… Мы знакомы. Она меня знает, пожалуйста, позовите ее!

— Афелиса? — спросил он, переглянувшись с Илекс. Та стояла и кивнула ему, но он так и не понял посыла, — А… Афелис много. Вам какую именно?

— Диамет, прошу, поспешите! Мы больше так не свяжемся. Я попробую, конечно, но навряд ли получится. Поэтому…ите! — связь прервалась, и вновь раздался ее умоляющий голос сквозь потоки шума. — Же… ну же!

— А, да! Сейчас! Илекс, чего стоишь, не моргаешь? Беги скорее! — с серьезным удивлением сказал он, смотря на нее обвинительно. — Быстрее, ну, Илекс! Человеку помочь нужна, а ты…

— А я? — прошептала она и тут же опустила голову. — Но Афелиса занята, я помешаю… Там люди, там страшно. Я не взберусь на шканцы, ни за что!

Только подняла она голову, как тут же увидела его обозленного, что обида подкатила к горлу и замерла, выжидая, что дальше случится: сам ли пойдет? Или ее заставит? Сердце сжималось от боли: прижав руки к груди, она отступила к стене и стала быстро моргать, что слезы постепенно размывали его напряженное, упрекающее лицо, камень, медленно гасящий, и последний вздох донесся из него, и тут же стихнул. Кажется, это конец. То и предвещало начало — что-то должно было случиться, что-то страшное. Илекс зажмурилась, стыдливо вытерла скатывающуюся слезу на щеке и всхлипнула, омывая себя позором: «Это я… точно я. Если бы я догадалась, нет! Я знала, что нужно говорить кому-то, а не оставлять в секрете. Ненавижу… ненавижу… Я виновата. Элид не простит, а я себя тем более». Но тот лишь фыркнул и потряс кулон: ничего. Никакого шума, голоса, вздохов — сплошная тишина, уносящая Илекс все глубже в переживания. Шепча что-то про себя, Элид поднялся и искоса поглядел на подругу, сжавшуюся от страха.

— Ты чего ревешь? Ну, не успели… Вот зарядим, и..! Все. Афелисе расскажем, как было, а ты не плачь. Мало ли тебе страданий, а тут еще такая мелочь… Хватит из-за всякой чепухи так переживать. Она, может быть, и претворялась магом, а на самом деле охотница. Так что это не достойно твоих слез…

— Не достойно! — выкрикнула она хриплым голосом. — Нет, ей нужна была помощь, нужна! А мы… а я… Я не могла. Нельзя скрывать такое, не позволено. И это не мелочь, ни что не мелочь, если она кому-то вредит. А ты всегда, всегда все ради себя! И разговаривал с ней несерьезно, а по тону понятно, что она чуть ли не захлебывается — так мы ее обрадовали, и тут же огорчили. Нам нужно срочно зарядить, — без промедлений бросилась она к кулону и, схватив его мокрыми пальцами, прижала к груди. — Я восполню его энергией… потом. Я попробую представить ее голос, хоть бы увидеть, но… Элид! Расскажи Афелисе, ради нее, ради меня. Девочка не может остаться без помощи, ну же…

Илекс примолкла. Уши и щеки ее поалели, а глаза глядели недоверчиво, вызывающе. Через минуту ее вдруг пробил озноб. Большое возбуждение накрыло ее, взбудоражило, что Элид все еще считал до ужаса странным: «И к чему так кричать? Я что, глупый, что не пойму сказанное спокойным тоном? Бес в нее вселился, видимо, и периодически не оставляет беднягу одну. Рассказать-то расскажу, но что будет, если прямо сейчас я уйду?» Румянец внезапно исчез: лицо стало бледно от неприятной мысли. Дело в том, что она всем существом требовала разрешения загадки, мучавшей ее с того мгновения, когда по ту сторону послышались тревожные вздохи. Элид, медленно подходя к двери, замер и обернулся:

— Я скажу только Афелисе. Но сейчас будет трудно, ибо ее, наверняка, окружили с вопросами. Но стоит подождать, я вытяну ее, и мы вместе скажем. Хорошо? — проговорил он с какой-то надеждой. — Вместе ведь лучше, тем более ты мне совсем не рассказала, что думаешь о ней, о нашей собеседнице. А вообще… Иди со мной. Знаю я, что можешь натворить с собой в одиночку. Все, идем, — приблизившись, юноша взял ее за руку, но Илекс вмиг выдернула ее из хватки. — Ты чего?

— Я не пойду. Без меня, пожалуйста, — буркнула она, отвернувшись. — Не хочу.

«Нет, я хочу, очень хочу, — думала она между тем. — Но не могу. А не могу из-за стеснения. Если она разозлится и тут выяснится, что я не донесла до нее вовремя? Возненавидит меня, а дальше… Нет, страшно представлять. Пусть как-нибудь без меня, мне так спокойнее. Все же, я бы спасла ту девочку. Вдруг она в плену и ищет свою знакомую — Афелису? — мысль эта пустила по спине мурашки. — Так, наверное, и есть…»

— Ну, не хочешь, как хочешь. Значит, скажи, почему так разозлилась? Я видел, как ты смотрела на меня, не спроста же, — он пожал плечами и краем глаза уловив мгновенный блеск на камне, но не решился говорить.

— Потому что мы могли узнать больше, не будь ваших бессмысленных разговоров. Где конкретика? Элид, тебе нельзя доверять такие дела.

— Нельзя? — сказал он с негодованием. — А что ты сама не заговорила? Даже не попробовала остановить меня! Но какие пустяки я мог сказать? Только спрашивал, и по делу. А если ты о смехе, то это всего на всего дружелюбный тон, чтобы не спугнуть девочку. Сама-то… Дрожала, как лист на ветру, и все-то тебя устраивало, Илекс. Одумайся, пожалуйста. Кто прежде всего виноват?