Чтение онлайн

— Я не одобряю подслушиваний, Дарья. И этот поступок повлечет за собой наказание. Знаете имя служанки? Если вам не известно, то экономка все равно прочует крысиную натуру.

— Откуда мне, батюшка? Ну и пусть, да, действие личное… Но какое! Мне-то, матери, важно знать. Могу я у вас остаться на ночь? Кучер, наверно, все, отбой. А пешком не пойду. И поужинали уже?

— Оставайтесь, — безразлично проронил он. — Вам заготовлена комната. Нет, приходите к девяти часам. Царица будем вам рада.

— Ну, как знаете, — ее губы тронула усмешка. — А утром мне на похороны ехать. Рано нам придется расстаться, и кто знает, встретимся ли когда-нибудь снова. А вы сегодня не в духе, — заметила она, уже поднявшись на ноги. — Случилось что, поди? Что вы, до сих пор с женой в обиде да в ссоре? Не пойму никак. Она женщина мудрая, и вы не хуже. А все как… не пойми кто.

— Это давно уже разрешилось. Не воспринимайте всерьез некоторые вещи. А то бывает у вас, что-то, что не нужно, чуть ли не трагедию устраиваете; а то, что действительно требует внимания, в шутку оборачиваете.

— А вы к чему клоните?

— К тому, что пора отпустить взрослого человека из своего гнезда. Ничего путного не вырастет, если будете вечно под материнским крылом ребеночка держать.

— Ну, это вы так думаете. Устала я за сегодня, нет сил больше спорить, Грифан.

Повисло молчание. Дарья против воли подняла взгляд, расправила пышный подол и гордо вышла, не оборачиваясь, с ясным пониманием, что досада разъест все наигранное самолюбие. Вот, кажется, уже свершилось — дверь захлопнулась. Подле лестницы встретила ее экономка и, махнув рукой, повела к покоям царицы. «Откуда ему, бездетному, знать о тонкостях воспитания, — думала госпожа, сжимая губы. — Розалинда не взрослый человек. Ей шестнадцатый год миновал, а в душе вся та же загнанная в капкан девочка». Дарья безудержно размышляла, как бы поставить ловушки похитрее, но организм требовал еды — мысли тяготились. На случай вранья царя, госпожа ясно решила, что ей предстанет повод узнать о всей ситуации из уст тайных сплетниц — служанок — и одержать, наконец, вверх над слухами, чернящими ее честь.

***

А пока разгорались бесовские разгадки, за стенами шла обычная жизнь.

Ночь — предвестница всех смутных разгадок, настигнувших уже на рассвете, — привела двоих спутников к смертному дому, в котором выжался из дряхлого тела надменный дух. Кучер домчал их за полтора часа, потребовав четыре золотых монеты. Еще до этого отъезда из замка, Розалинда провела с царицей беседу, в ходе которой получила благословение и искреннее пожелание удачного пути. «Эта встреча не последняя. Всего-то прервало время одно большое обстоятельство», — говорила она Филгену, цепляясь за сиденье, как только карета покачивалась. Дорогу они срезали, чтобы скорее покинуть замок, в каком надолго засела одна язва. Новость о ее приезде подняла всю прислугу на ноги, отчасти от того, что по языкам она скользила шустро, и перескакивала даже через границу.

Ночь была темна, безлунна; по всей округе бликовал рассеянный белый свет. Фонари светились вдали, над другими крышами. Дом Филгена находился в районе таких же белых, высоких, почти что одинаковых, зданий, если бы не развешенное белье на балконах и не дымящиеся трубы. Сумрак сгущался, проникал в окна, обхватывая тихую колыбель беспечности в свои острые когти. Темнота разъедала глаза, сгрызала белки, да так беспощадно, что ни единого просвета не было видно. Дверной щелчок. Розалинда прошла вглубь, за ее спиной зажегся огонь. Она оглянулась: игривые звезды блистали в темных глазах, огонек захватил бездонную глубь и пустился в самое сердце, разжигая на лице слабую улыбку. В эту минуту, когда тишина резала уши, раздался сильный удар грома. Дождь крупным ливнем застучал в стекла, стекал по трубам. Розалинда вздрогнула, и дверь тут же захлопнулась. Филген, держа в руке подсвечник, аккуратно обхватил ее ладонь и повел направо по коридору. Точно злобный дух проник в когда-то жившее место: на миг даже послышался звон металла. Розалинда сжала пальцами ладонь Филгена и, обернувшись, встряхнула головой, оставляя скверные мысли на воле. «Всего лишь показалось, с кем ни случается? — успокоение это оказалось тщетным. — Если и умер здесь человек, то это не повод боятся каждого шума природного. Как глупо!». Узорчатые арки медленно утекали из виду, будто бесконечный туннель. Розалинде хотелось говорить без перерыва, а не внимать пугающей тишине, щекотящей нервы.

— Это было смелое решение… — проронила она и тут же замолчала.

Филген остановился: отголоски стука каблуков рассеялись. Посмотрел на спутницу, но разгадать этого взгляда она не смогла: «Что такое? Упрек? — мысль эта пронзила ее». Не удивительно, ведь в голосе ее звучало волнение, перетекающее в панику. Воск неспешно стекал со свечи, огонек спускался. Он бросал желтые круги на стены, пол и потолок, но не доходил до сужающегося конца, в который Розалинда вперилась взглядом.

— Это какое решение?

Она смолчала: губы подергивало.

— Решение покинуть замок, — произнесла наконец Розалинда, затем тихо добавила:

— Если бы нас заметили? Даже хотя бы из окна. Дарья Амеан — вот, кого я боюсь, похуже всех тех случившихся трагедий.

— Я думаю, что этот страх ни к чему. Она не посмеет ничего сделать преступного и в суд не пойдет. Даже если так случится, то ее примут за помешанную. Ведь ты в праве распоряжаться жизнью, как тебе того хочется, — выдохнув, Филген пошел прежней дорогой. — Так что постарайся не волноваться, — в этих словах чувствовалась улыбка, хоть Розалинда и не видела ее, а только белесую макушку. — Она не узнает, где ты. Дом пуст. Теперь.

— Почему пуст? У вас же были слуги.

— Были когда-то. Ничто не вечно. Точнее… я просто отпустил их. А то звучало так, будто они умерли. Нет. Еще до этой смерти я думал над тем, как бы поскорее уехать отсюда. Подготовил все заранее. Ты ведь поедешь со мной? — спросил Филген, обернувшись.

— Но куда? В Блоквел?

— Да. Туда нам и место. Я продам этот дом и ничто больше не удержит нас.

Было уже очень поздно, когда они вошли в ближайшую спальню, а Розалинда все не спала и размышляла. Бесконечный поток мыслей — одно из явлений, перед которым человек бессилен. Легла она поздно, к трем часам. Филген, свернувшись на измятой постели, тихо посапывал, когда время перевалило за полночь.

Что-то неопределенное волновало Розалинду, то, что разгадать нельзя, потому что не мысли это были. Случались мгновения, когда тело насыщалось энергией: хотелось вырваться наружу, обдаться прохладой и, наконец, убить внутреннего чертя. Мучили эти неожиданные желания; например, ни с того ни сего хотелось отпереть дверь и побродить, как призрак, по коридорам. Если бы кто-то спросил Розалинду зачем, то она и сама бы не изложила причины, разве кроме как «захотелось». Невыносимым рывком встревали в ней воспоминания об обидчиках, котромы порывалась Розалинда вдруг пойти и отомстить. Неважно как, хоть убийством. Но понимая, что страх встретит ее у порога, бесшумно ныряла под одеяло. Свеча тихо угасала. Вскоре темнота накроет комнатку целиком. Порой в голову Розалинды вдалбливались и чрезвычайно недопустимые мысли. Рука, подчиняясь лишь сердцу, плавно подкрадывалась под одеяло к сопящему телу, касалась ледяной кожи кончиками пальцев, и — все. Здравый рассудок, на счастье, приходил вовремя. В трепетном ожидании Розалинда чего-то ждала, а рассудить что не могла. Несчастье ли? Только это и могло прийти к ней, настроенной на какое-то происшествие. Чудились и отголоски звуков: дождь не щадил и злосчастно барабанил по окнам, будто старался ворваться и залить Розалинду, дрожащую от захлестнувших эмоций. Вновь поднимаясь, она босиком ходила на носочках, да все поглядывала на Филген: спит ли? Просматривала полки, вытаскивала книги за корешок, любовалась и тотчас же ужасалась от иллюстраций. И все не то. Чего-то явно требовала душа, а сна ни в одном глазу не было. Напротив кровати тикали часы: вот уже маленькая стрелка стояла между «2» и «3». Страх поджимал, когда приходилось топтаться мимо зеркала: каких чертей держит этот портал? Предугадывала и соображала Розалинда, останавливаясь посреди комнаты, и ждала, все ждала — не постучится ли кто? Дух Генри? Он ведь витает здесь и разозлится, когда увидит запертую дверь. Розалинду обдавало жаром, и облегченные вздохи вырывались из уст: «Хорошо, что в гостевых комнатах есть замки. И почему мы здесь, а не наверху?». Таким темпом и появлялась новая гнилая пища для мозга.

В шуму Розалинда, наконец, улеглась. Быстро запрыгнула на кровать, та скрипнула. Оглянулась по сторонам, вниз, и, перевернувшись на живот (в то время предрассудки о приходе кошмаров мучали ее), сжала в объятьях подушку. «А тело-то увезли? — мысли тихо убивали Розалинду. — Да увезли… Филген не мог допустить, чтобы в его доме был труп». Вдруг захотелось поскорее заснуть, так как чувствовала она себя ужасно измученной. Впрочем, это удалось даже через такие мучения. И впрямь: заснула она крепко и последнее, что помнила — укрытые его плечи, утопающие в чужих темных объятьях, и рассыпанные волосы на подушке. Дальше картинка замерла и повисла в жуткой тьме.

Проснулась Розалинда поздно: стрелка часов перешла через десять. С большим трудом она открыла глаза, потерла и потянулась, выпрямляя руки. Никого вокруг не было, даже Филгена. После Розалинда поняла, что тот укрыл ее, так как легла она без одеяла. «Ведь так, — засомневалась она на мгновение». Вопреки ее бессоннице, энергия вспыхнула, и, вскочив с кровати, Розалинда поспешно вылетела из спальни и, зайдя в ванную, склонилась над раковиной. Холодная вода полилась из крана, и, обрызгивая себя ею, Розалинда вздыхала, восполняясь необыкновенными силами. Отражение в зеркале гляделовозбужденно. Вчера с собой она взяла наспех сорочку, которая теперь прилипала к телу, отдавая неприятным чувством и духотой. Утренние сборы прошли быстро: скомкав сорочку, Розалинда запихнула ее в сумку, даже не подумав повесить сушиться. Не те мысли занимали ее, все думу думала о похоронах: «Это очень печально — видеть близкого мертвого человека, которого уже в землю опустили. Никогда не любила эти… обряды. Как-то по-ведьмински, а у них там что? Как они погребают своих? Жаль, что читала я лишь о травах, когда была в замке… Отыскала бы чего интересного». Сегодня перед сном, лежа в кровати, Розалинда и не думала об отъезде в Блоквел, совсем другое ее терзало — сущие мелочи. А что там, ветка, что ли, скрежет по стеклу? Наверху… кто-то есть, наверно, грызуны какие-нибудь? Вот, прямо над головой — тому подобное издевалось над ней, а на деле — показалось. «Как же люблю это слово! — восклицала она про себя, засматриваясь в широкое окно. — Такое нужное всем нам. Да, мы не умрем без него». Воспоминания о том, как кружилась и болела голова едва ли не перетекли в текущую реальность. Заправляя кровать, Розалинда думала о многом: «В таких районах всегда так тихо? Точно всех перерезали». По крайней мере, она совсем не мыслила, что проснется завтра и весь мир ей покажется таким смешным и мелочным, как и те страхи, висящие чудовищными силуэтами.