Чтение онлайн

— Незнающие они — эти чернокнижники! — выкрикнул Элид, выпрямляясь, — надурить нас хотели, вот и все! С ними в мир не сыграешь,… ерунду все эти книжки говорят. Я тоже удивился только на мгновение. Что я, дурак что ли? И вы таким не будьте, капитан Бозольд.

Он промолчал на ответ Элида, даже будто бы не слышал. Пристально вглядывался в Афелису, и ждать лишь ее решающего слова.

— Раньше я тоже верила в это, — она усмехнулась; плечи ее вздрогнули, — да, и впрямь. Заговор существовал. Связана эта история с ними, и это уже не удивительно. Они хотели, чтобы мы, ища именно зеленый рубин, наполненный какой-то там особенной силой, в итоге запутались, пока они забрали бы настоящий. Вот так. И книжки эти были у них под рукой в то время, еще до предательства. Они имели такие же права, что и у нас. Удивляться нечему.

— Вот, именно так я и думал. Что, капитан Бозольд, теперь вам все понятно?

— Да, я так и думал, госпожа, — замялся он, приглаживая волосы у висков, — я так и думал, что что-то тут не так!

— А Вы, Бозольд, почему не в упадке? — с подозрением спросил Анариэль, — почему рубин не взял от Вас ничего? Должно быть так…

Бозольд замолчал и поник головой: вопрос явно его смутил и вывел из себя. Вдруг щеки его покраснели, взгляд стал воспаленным, и ладони сжались в кулаки. Оставив волосы в покое, он сглотнул, и вдохнул полной грудью. Краем глаза поймал насмешливое выражение лица Элид, и стиснул зубы.

— Позвольте спросить: что за молчание? — вид теперь у Афелисы был серьезный, — отвечайте. Или сейчас вы себя плохо почувствовали?

Эти голоса сдавливали его, не давали воли вздохнуть и, как полагается, ответить. Ведь, что сложного? Казалось бы, сейчас идет решение не только судьбы острова, то и его, капитана Бозольда. Все это время он пытался отрицать факт, что не способен сполна ощущать то, что происходит в окружении. Тотчас же, стоя перед уважаемыми магами, Бозольд рисковал самым ценным, что у него есть — честь. Повсюду смотрели на него по-лисьи, с колкостью, что совершенно лишило капитана духу. «Расскажет все! Если не мне, так при мне! — думал он так, потому только, что мысль эта его тешила, — все узнаем о его делах. Рано или поздно, но случиться это должно! Не мне же одному позориться, в конце концов».

— И впрямь, госпожа Диамет, плохо стало, — он схватился за грудь, — что ж Вы мне так душу выжигаете? Пожалейте, и тогда мне нехорошо было, но я стоял на ногах и терпел. И тревога никуда не пропадала. Так что зря, ох как зря Вы так смотрите на меня. И господин Анариэль не верит, так ведь? — поглядел он на него: Анариэль был сосредоточен на нем, как Афелиса, — ведь пожалеете потом, что в правду не поверили. Сердце у меня колит, пошевелиться боюсь.

— Да никто тебе не верит, — лениво пробормотал Элид, перейдя на «ты», — и извинятся не буду за обращение. Признайтесь, капитан, и может быть… я уговорю Афелису смягчить тебе наказание, — склонил он голову в ее сторону, слабо улыбаясь, — и вообще, хватит уже играть в магию. Тебе же это потом отплатиться. Вы не своих за борт выкидываете.

— А ты, мальчишка, оскорблять еще вздумал? — сказал Бозольд в попыхах, — какие у тебя подозрения? Зачем в разговор взрослый лезешь, уши греешь? Иди, работай… своих успокаивай, на палубе.

— Говоришь, что я неразумное существо, а на самом деле ты не лучше, Бозольд. Даже хуже. Что за манера «взрослых» людей недооценивать юношество? Так ты показываешь, что ума в тебе во-о-т столько, — он согнул все пальцы кроме указательного и большого, и приблизил их, оставив миллиметр расстояния, — вот. А нет, я ошибся. Это, наверное, из-за неопытности… все-таки не дорос я, чтобы об уме людей судить. Или дорос? Нет, мне еще восемнадцати нет. Вот как пробьет полночь в день моего совершеннолетия, так и восполнюсь умственными способностями, познаю жизнь, и заимею право с тобой на равных общаться. Так себе представляешь? Ну, дурачье, вечно свою единственную клетку мозга до гениальности возвышаете. Сам хоть представляешь, что это позорно?

— Элид, — посмотрела на него Афелиса, призывая замолчать, — спор вы оставите наедине между собой. Если Бозольд, вам и вправду есть что скрывать, то в это я слабо верю.

— Почему слабо? Верь сильно! — воскликнул Элид.

— И хорошо, и правильно это, — в каком-то восторге проговорил Бозольд, — то есть то, что Вы не верите в то, что я могу что-то скрывать. Я в Вас, Афелиса Диамет, никогда не сомневался. И знал, что Вы на стороне правды. Ничего не скрываю. Хоть убейте, но прятать что-то мне нечего. Моего ничего нет.

— Вы и не должны, даже если бы что-то имели, — Анариэль подбоченился; в голосе его звучала хрипота, — но мы сейчас ни о материальном говорим. Чтоб не бродить вокруг да около, нужно было бы спросить: маг ли Вы? Но подумайте; рубин убивает простых людей. Они не выживут. А Бозольд стоит перед нами, чуть ли не прыгает. Так что подозрения и обвинения твои, Элид, пустые.

— Да и аура у людей не чиста. Но задуматься тут стоит. Даже рубин не пожалел нас. Может, мы найдем объяснение тому… — сказала это Афелиса крайне задумчиво; сразу ясно, что после всех обрядов она пойдет за разгадкой, иначе не успокоит свой пыл, — сейчас не повод задумываться об этом. Пелена эта уже охватила ведь остров, и рассеивается. Чувствуете? Дышать становиться легче. И посмотрите на небо. Звезды уже видны. Народу придется потерпеть еще, совсем немного.

Кивнув Анариэлю, она пошла, и его повела за собой следом. Снова центр шканцев: люди на палубе были обессилены, и те, в ком немного появлялись зачатки сил, смотрели полуоткрытыми глазами, и забавно улыбались. Это выражение показалось Элиду глупым и каким-то наивным. Он смотрел, как они уходят, и подумал: «ну и ну!». Магический барьер создать несложно, и не больших способностей требуется. Но дело касалось долговечности, и высокую плотность, чтоб невидимый шар охватил целый остров. Вспомнилось ему и нападение стрельцов, и то, как Афелиса отбивалась. Все нервы и силы вытрепала защита, и это понятно — прежде ей приходилось скрывать свои способности, и не использовать их. Постепенно вся энергия уходила на жизненные потребности, то есть, сливалась в пустую яму. Так что сомнений не было — барьер будет поставлен, да еще какой: прочный, навеки вечные. Как писали предки высших лиц: рубин вытягивает из магов все черствое, что скопилось в душе, и насыщает их светлой энергетикой. Однако, видимо, работает это лишь с высшими магами, с избранными. Если уж и так, то люди на палубе, после такого очищения, должны были сверкать, петь и танцевать, а не лежать у мачт полуживыми, голодными и холодными. У штурвала он остался с Бозольдом. Тот метал взглядом, как обезумевший, доставал с кармана красную тряпку, вырванную откуда-то, и мял ее. На Элида даже не взглянул, и это стало поводом обвинить его в гордости. «Вишь, какой! — с недовольством думал он, — и ответить не может. А если не может, то должно быть, я прав. Еще тут у нас гордиться будет, голову высоко поднимать… я его выше по статусу. И видно же, что хочет какое-нибудь место в замке занять. Да ему только конюхом, и то нарабатывать на это будет…». От мыслей его отвлек белый взрыв. Афелиса и Анариэль, сцепившись за руки, спрятались в белом тумане. Это явление не вызвало каких-то эмоций у народа, все спали, либо были в бреду. Воздушная масса вскоре стала сгущаться, закручиваться в воронку, пока не схватилась и не стала твердой. Так же, как и рубин, оболочка эта пошла на остров, поглотила его, затем лес, а дальше — быстрее. Наблюдать за ним было еще трепетнее, хоть и опасности больше не предвещало. Теперь они защищены. Бозольд порывался из угла в угол, запрокидывал голову, чтоб разглядеть, как барьер возвышается и поедает территорию, а Элид лишь отвращено отворачивался, лишь бы только не видеть его вспотевшее лицо.

Еще одна перемена возникла в то время: рубин потух. Он упал на подушку, но не раскололся на части. «И… все? Только гадать, когда опять нужно его возрождать. Лучше бы никогда, однозначно. И кто нам теперь страшен? Нужно будет еще Афелису расспросить. Вдруг завтра в город пойдем, и уже не одни, а все вместе. Скажу вот так. Только не по тем холмам, опасненько… лучше по берегу. И наплевать, что кто-то увидит! Вот едет охотничий корабль, и носом в что-то утыкается. И не понимают же они, что это, а как развернуться? Тут только погибать… но им это в урок будет. Пусть знают, что на чужие землю соваться нельзя». Свет от них исходил до того, пока оболочка не потеряла свой цвет. Будто бы испарилась. Дышать становилось все легче и легче: ночь рассеивала всю смешавшуюся пелену. После барьера Афелиса огляделась вокруг, и без промедлений спустилась вниз. Анариэль проводил ее взглядом и сел, вдохнув полной грудью, на лавку.

— Как все хорошо вышло! — восторгался Элид, сажаясь рядом с ним, — это так должно было быть. А я тут. Пока вы нашу землю защищали, думал, что завтра вот пойдем в город, и уже ничего не будем бояться. Не только ты, Афелиса, да я. А еще и Илекс, и вся толпа. А капитанов мы отправим обратно, чтоб остальных привезли. Сколько, думаешь, им так сгонять нужно?

— Еще одного раза будет достаточно. Но тогда им потесниться нужно. Завтра? — спросил Анариэль, на него обернувшись, — людям нужно выспаться. Если только к вечеру. А кораблю, тогда придется к трем часам мчатся назад.

— Я еще подумал…вот, мы поставили барьер, чтобы никто не пробрался, да? — получив его кивок, он продолжил, — тогда как прибудут остальные? Они же не смогут доплыть. И как так? Я вообще не понимаю, как это работает…

— Просто. Любой высший маг может снять его, только с трудом. Я обговорю это с Афелисой, но все же считаю, что мы не зря поставили его именно сейчас. Предчувствие подсказывает, что там, вдали, что-то серьезное происходит. Если найдешь каких-нибудь ведьм, то спросишь у них. Они этим гаданием занимаются. И что ты не понимаешь в работе?