Чтение онлайн

Элид вновь протянул двумя руками монеты, но тот отстранился, равнодушно повертев головой. Возмущенный его настойчивостью, Элид резко хватил плечо Арсента и насильно впихнул в разжавшиеся ладони золотые монеты.

— Понимаешь, я же не просто так отказываюсь, — пробурчал он, ища оправдания. — Если моя мать узнает, что я снова играл, так еще и получил деньги назад, то опозорит меня. Мне не нужно такого добра…

— А она здесь, на корабле? — вздохнул Элид, мысленно негодуя: «Как же трудно с тобой!» — И зачем ей позорить сына? Вы же семья и должны держаться вместе.

— Нет. Не отправилась со мной. Совсем захворала, и думает, что умрет на судне. Все же, морская болезнь не шутки, — серьезным тоном проговорил он и зашагал вокруг. — И все последние деньги отдала мне, мол, на новую жизнь, на обучение… А я их все и истратил. Но спасибо за помощь.

Натянутая улыбка засверкала на лице. Арсент обернулся, услышав многолюдный топот, и понимая, что время обеденное приближается, тяжело вздохнул и, спрятав руки в карманы, повел плечами.

— Я помочь хотел… Ну, ладно. Как знаешь, Арсент.

— А тебя как зовут? — обратился он не без блеклого интереса.

— Элид.

— Хорошо, я приму монеты, — видя его непоколеблемую тягу, Арсент оступился. — Раз ты так сильно настаиваешь.

***

Вскоре палуба вновь заполнилась колдунами. Мачты больше не были осаждены огромными мешками — все постепенно скрывалось в грузовом люке. За пролетевший день судно, наконец, не кишило беспорядком, а уставший народ, работавший уж спустя рукава, валился с ног: кто на сундуках, кто на нижней палубе у камбуза, кто-то и вовсе вымотался, что улегся на палубе под наступившим мраком. С холодами пришел и резкий вечер: луна отгоняла солнце, сверкая на небосводе сквозь растворявшиеся облака, вдалеке мелькала единственная звезда — снисходительная и стыдливая. Переживания отступили прочь, поддаваясь сну. Та паника, непереносимое волнение на лицах теперь плескалось где-то в волнах, уносясь все дальше, в чужие края. Казалось бы, вода поглотила весь земной шар, и никогда к их взору не предстанут грозные горы, обедневшие леса, разваленный городок и маленькие деревеньки, подчиненные чернокнижниками. «Кто знает, может, они тоже давно покинули остров и не думают возвращаться, — думала Афелиса, пожимая плечами от прохлады. — Было бы сказочно хорошо. Сказочно, от того и не верится».

Стоя на шканцах, она оплетала взглядом дремлющий народ, и спокойная улыбка проскользнула на губах. Впереди — несомненное начало новой эпохи. Не значит ли это безусловную победу? Вдруг они преодолели лишь путь к этой длинной, темной эпохе? Из размышлений ее вывел тихий шепот Бозольда. Склонившись, он натянул на голову фуражку и выдал речь, будто выученную заранее, для особого случая:

— Капитан Яромил приказал доложить Вам о возможном столкновении. Мы уже были вынуждены немного изменить маршрут, дабы не столкнуться нос к носу с охотничьими кораблями, — услышав особый акцент на слове охотничьими, Диамет продрогла. Снова сильная волна энергии разлилась от макушки до пят. — И мы надеемся, что они примут нас за торговцем. Все же, колдуны спят, и их не видно за фальшбортом.

— Охотники, значит, — она проскрежетала зубами. — А опасения все сбываются. Удлиненный путь займет больше времени, но все же, мы прибудем к восходу.

— Остается только надеяться. Капитан утверждает, что остались считанные часы и вот-вот появиться на горизонте Гроунстен. Что ж, я Вам откланяюсь. Если можете, то продержитесь до восхода без сна, пока ситуация с охотничьими суднами не раскроется.

Согнувшись в поклоне, он тут же поднялся на капитанский мостик. Тишина — волнующая и усыпляющая. С каждым мгновением на океан опускалась мрачная пелена, предвещая о наступлении нечто грозного. Обернувшись, маг схватилась за деревянный борт, вглядываясь в северную бескрайность океана. Ничего. Одинокая и умиротворяющая пустота. Афелиса уж было выдохнула подскочившее волнение, как внезапно вдалеке загорелись огоньки. Совсем маленькие, они пробирались сквозь вечерний туман, навстречу судну.

— Столкновения не избежать… — вслух проронила она, бросаясь следом за Бозольдом.

Поддавшись известию, корабль потонул в перешептываниях и неспешно отходил ото сна. Неизбежность просочилась в сердце каждого.

И что же, соглашаться? Конечно, встреча увлекательная, так еще и воодушевляющая — бал! Зал, на который выплеснули изыск, стразы, светские разговоры; знатные люди, и среди этого шума — Розалинда, потерявшаяся в неумолкающей толпе. Разве совместимы эти стороны, разве не враждуют?

«Терять мне нечего, — обессилено она рухнула на кресло. — Приглашение на такие встречи отклонять невежливо, так еще и от такого человека — Амери… — зажмурившись лишь от имени, так долго вертевшегося на языке этим днем, Розалинда потерла виски. — Да он, наверное, и внимания на меня обращать не будет. Затеряется в толпе, уйдет к знакомым, и пропаду я… А если все же Филген придет? Как же досадно ему будет видеть меня, не предупредившую о своем приходе? И доверие все пропадет. А впрочем, напишу два письма». Все тверже и тверже укреплялась мысль, что этот человек, этот призрак, явившийся из-под земли, не явился бы вовсе, ничего не видел и ничего не знал — разве мучилась бы сейчас Розалинда, так беспокойно ожидая от себя мгновенных решений? Одно ясно — он ждет ответа. Заблагорассудил пожаловать, как снег на голову явился, так еще и ночью требует письма. Возмущенная наглостью, она хлопнула ящиком и достала два листа, но буквы все никак не склеивались. В этот раз Розалинда обошлась без черновика:

«Приму Ваше приглашение. Напишите время. Еще и узнайте, будет ли госпожа Амеан на балу. Прошу ответить мне, как только сможете, ибо не получив ответа, я и думать больше о бале не стану.

Р. Амеан».

Перечитывая, она уж хотела переписать, внеся хоть немного красноречия, но не было ни сил, ни времени. Так и уложила листок в конверт, а догадки еще даже днем, во время сильного волнения и подозрения, стали уживаться в голове вместе со всей чередой беспорядка. Подумывая о письме к Филгену, она почувствовала вдруг, что дрожит. Негодование закипело в ней при мысли, что страх перед обществом, перед Амери заставил ее дрожать. Всего ужаснее было встретиться с этим человеком опять: она невзлюбила его без меры; уж было дрожь унялась, Розалинда хотела разорвать письмо, однако в ту же минуту остановилась, дав себе слово как можно меньше вглядываться, молчать и лишь обзавестись знакомствами. «А может, он и вправду не настолько плох, — глаза ее рассеяно пробегали по первому письму. — Может, это общество накрутило о нем такие мерзкие слухи?»

«Проклинаете меня, да?»

«…разгильдяй, пьяница, наркоман и конченая мразь».

Эти строки витали в мыслях. Откинув голову на спинку, девчонка пыталась избавиться от взбушевавшегося потока головных чертей. Всей душой ей хотелось победить, растоптать тревожную свою натуру, но ведь она не врет. Возможно, правда где-то и есть. «Про меня ведь тоже говор пускали… не самый хороший. Не может же человек быть до того развязным, неопределенным. Хотя, тогда я и себя обманываю. Все же, рисковать иногда стоить». Раздумья о риске вынудили ее черкнуть, наконец, письмо Филгену:

«Не думала, что поздней ночью стану писать тебе письмо, но обстоятельства вынудили. Я пока сама не понимаю, как мне к ним относиться, поэтому хочу предупредить тебя. Амери пригласил на бал меня и больше ничего об этом не сказал. Знаю только, что он будет проходить в доме Ларцерин. Если тебе что-то известно, то прошу известить и меня. Все же, балы ведь вечером проходят, да? Так что время еще есть, хоть какое-то. Только, прошу, не осуждай меня за согласие. Все бывает в первый раз, и это не исключение. Утром я постучусь к Царю и попрошу, чтобы кто-то доставил письмо.

Р. Амеан».

***

Оказалось, что на утром Грифан был один. При входе Розалинды, сжимавшей в руках два конверта, он тотчас же притворил дверь, в которую девчонка вошла, и они остались наедине. Царь встретил ее с видом приветливым и, кажется, даже радостным, но некоторые признаки выдавали в нем замешательство — он был сбил с толку, будто его застали на чем-то уединенном и скрытном. За окнами завывал ветер, сломанные ветви ломились в окна. Кабинет утопал в полумраке, от чего сонливость ее сказалась и на лице.