Чтение онлайн

— Но разве в те времена уже были государства? — перебила Розалинда. — Тогда народ и не знал, что они могут разделиться на отдельные племена и либо устраивать мир, либо перегрызать друг друга.

— Мы говорим о разных временных промежутках. Я имею в виду время после начала рабских бунтов, и тогда уже эти государства существовали. И магам разного предназначения запрещено было видеться, что уж говорить о личных встречах… Но всегда найдутся нарушители. Чернокнижники — те, кто смог расковаться, — бежали на другую свою Родину и быстро приживались.

— Я не пойму, — задумалась она, понурив голову. — У темных и светлых магов нет отличительных признаков. Как же тогда их различали?

— По знакам на руке. Это считалось приговором, и если человек много раз ослушивался, то тело его было покрыто черными рисунками. У каждого была нестираемая отметина с детства на левой руке.

Наступило мгновенное молчание. Розалинда кивала, будто разговор мало волновал ее, но на самом деле в голове происходил сложный процесс размышления: «Многого я не знала, даже поверхностного. И сколько еще исторических тонкостей зарыто под землей?» На порог выступил советник, отворяя двери:

— Вынужден прервать вас, но дело не отложенное, — задержав взгляд на Розалинде, он продолжил. — Прибыли Ваши гости, госпожа. Прошу примите, господин Амери с господином Филгеном. Они ждут Вас в гостевом зале.

— Погодите, — Розалинда протянула руку, останавливая его. — Сколько времени?

— Только третий час дня, госпожа. Вам еще что-то нужно? — не без любезности спросил мужчина, расплываясь в легкой улыбке. Молчание вынудило его понимающе кивнуть и тут же помчаться в коридор. Черная фигура его скрылась.

Сглотнув, она посмотрела на Царицу. Видя и понимая, какова серьезность и важность встречи, она встала у стула, гладя алую бархатную ткань. «Чего так рано? — возмущалась Розалинда, пытаясь выглянуть из-за угла. — И где же этот гостевой зал?» Несмотря на то, что частенько прогуливалась она по замку, рассматривая картины и стеллажи, интересовалась каждым заманчивым углом, но, к сожалению, не знала и вовсе наименований комнат. Хорошо, что в покои не пришла и не застала страстные утехи придворных лиц. Немыслимую гримасу стыда обрело бы тогда ее лицо. Пару мгновений она не решалась уходить, ибо бросить обед с Царицей — не оскорбление ли разве? Однако, услышав желанное утешение — разрешение пойти — она лишь томно выдохнула, крепясь на разговор, не обещающий дать ответов на вымученные вопросы.

В коридоре витал легкий ветерок, бодрящий и заставляющий смахивать пряди волос за плечи. Впереди теплый, одинокий блеск свечи озарял подступившую фигуру, обдавая дымком таинственности. «Амери идет встречать, — сразу же подумалось ей. — Он хорошо знает об устройстве замка… Должно быть». Фигура приближалась, становилась больше, отбрасывая тени на стены, и вдруг совсем подбежала. Дыхание замерло, сердце застучало. Вот-вот она окажется в его объятьях, как вдруг фигура вздрогнула и рядом с ней оказался взволнованный Филген. Совсем рядом, он тяжело дышал, подавляя в себе безутешный порыв взять ее руки и расцеловать до боли, до его боли, до раны в сердце! Душа чуть из груди не вылетела, смотря на жалостное лицо, точно пережившее потерю. Розалинда ступила вперед, ощущая на лбу теплое, сбитое дыхание и тихим, ровным голоском проговорила:

— Почему вы так рано, Филген?

Большего выдавить из себя она не смогла. Хотелось утешить, обнять, приласкать его — мученика неизведанной трагедии. Но она видела, что сил выговориться вдоволь у него тоже не было.

— Амери решил пораньше поехать и взял меня с собой, — выговорил он, стараясь успокоить бешеный стук сердца. — Мы не потревожили?

— Нет, но я сильно удивилась, когда дошло известие о вашем приходе. Что случилось? Ты взволнован.

Она положила руку на его плечо, и тот лишь поднял взгляд. В одно мгновение Филген стал серьезнее, и будто внезапной паники не было. Все же, причины она не выведала и они вместе уж хотели идти, как вдруг Амери вошел в коридор довольно любезно, и с удвоенной солидностью раскланялся Розалинде. Тусклый свет не касался всех красот его одеяния: черный фрак, темно-алая рубашка, серебряные ожерелья блистали на открытой шее. На ушах показались темные серьги, лукавством веяло от него куда сильнее, чем ароматом парфюма.

— Здравствуйте, дорогая, — с распахнутыми руками встретил он ее. — Сегодня особенный день, а Вы еще не собраны! Честно, я предусмотрел этот момент и явился с ним раньше, — взглядом указал на Филгена, — чтобы помочь. Кто же еще Вам подскажет, как стоит одеться? Тем более, это Ваш первый раз, и Вы нуждаетесь в совете опытного…

— И только из-за этого Вы так рано приехали? — прервала его речь Розалинда. — Я могла бы одеться сама, и дело это личное.

— Конечно, нет! — впопыхах стал оправдываться Амери, взглядом требуя поддержку товарища. — Еще и ради Вашей компании. Вы не знаете, но на таких мероприятиях всегда так шумно, что уши глушит. Не поговорить совсем. Несомненно, можно отойти куда-нибудь, но у людей возникнут подозрения.

— А кого еще ты с собой таскать собираешься, — спросил Филген, пряча руки за спиной, — если какие-то там люди неправильно подумают?

— Тебя! — торжественно воскликнул он. — Но, честно говоря, только из-за товарищества. Если тебе не в обиду, то можешь не идти с нами и потанцевать со светскими красотками. Ну, не делайте такое лицо, Розалинда. Хотите, и с вами никто танцевать не будет? Ты только, Филя, меня за руку не води. Я тебя знаю, — с озорством добавил Амери, шагая по коридору. — Однако, что мы стоим? Сборы на балл дело… сложное! Особенно дамам. Так что, прошу.

Со всем почтением он протянул руку Розалинде, но та сделала вид, что не заметила и пошла впереди всех. Амери замер и лишь пожал плечами, как вдруг его руку опустил Филген и прошел к лестнице.

— Думал, сейчас возьмешь.

— Хорошо, что это не сбылось. Иначе бы я сам на себя похож не был.

— Да ладно тебе, — фыркнул Амери, поднимаясь следом за ними.

Прошли до комнаты в молчании. Эта музыка, желанная ушам, исцеляла и очищала душу от грязных, кусающихся чувств. Но присутствие парней настораживало. Особенно тревожил ее неважный вид Филгена: что же такое стряслось, что смогло вывести его из строя? Объяснений не находилось, а хотелось спросить об этом наедине, ибо при Амери он не выскажется. «Нужно ли их в спальню мою запускать? — засомневалась Розалинда, подходя к двери. — Мало ли, что могут натворить. Конечно, насчет Амери и сомневаться нельзя — натворит многое. Эх, ладно. Они всего лишь хотят помочь мне. Что же, отказываться, что ли?» Дернув ручку, она запустила гостей, а после и вошла сама.

В этот день солнце ломилось сквозь ветви ели, ударяясь в окна. Стены вдохнули в себя предзимнее тепло, которое долго еще будет навевать воспоминания прошедшего лета. Расхаживая по комнате, Амери то тупился, то взводил взгляд к окну, и речь его посыпалась, будто притворная лесть:

— Как у Вас тут хорошо, Розалинда! — он обернулся, улыбаясь. — А мне кажется, что в пасмурные деньки здесь и покончить с собой не грех. До того хмуро все и мрачно. Но это лишь мои догадки, а все же, умирать не нужно. Нельзя терять таких людей… Да, впрочем, мне нравится. У Царя явно есть вкус, только он не использует его для себя. Сколько раз входил в его кабинет, а все мутно, блекло, темно! Это объясняет то, почему Грифан всегда, перед каждым моим приходом недовольный. А я-то уж думал, что дело во мне, представляете? Навыдумывал себе, сам и выхлебываю!

— Что это у Вас, Амери, за дела такие с царем, что он не в настроении каждый раз? — поинтересовалась Розалинда, затворяя дверь. — Вы так и не силитесь говорить.

— Личного характера… — вмешался Филген, дразня Амери его же избитой фразой. — Я правильно сказал? Обычно на такие вопросы ты отвечаешь именно так, но разве это имеет смысл?

— Ну, шутник! — с выделанной похвалой отчеканил он. — Подумай, разве я всерьез так отвечаю? Не знаешь ты меня, и не так уж часто я это говорю. А насчет дела: да, оно личное. Надеюсь, что у нас будет минутка, чтобы обсудить это. А теперь наш разговор зашел совсем не туда, не кажется ли вам? Розалинда, я так понимаю, здесь Ваша одежда, — подойдя к темному шкафу, он чуть приоткрыл дверцу. — Все же, мало времени, а Вы извините, что лезу, куда не надо.